Кошмар победы. Князья и воины

Святослав, как было видно по прошлому, оказался самым удачливым из всех внуков князя Олега, который был старшим и провел 33 года в изгнании на пустом и унылом острове. Но и его жизнь и злоключения заслуживали отдельного большого повествования. Но, в конце концов, он смог оказаться на киевском столе, и считался Великим князем. Правда, победу его над младшими сыновьями, успевшими весь остальной мир захватить, нельзя было назвать триумфом. К тому времени, когда он стал великим князем, Киев давно уже не имел прежнего своего значения и никакой роли не играл.

Князь Святослав радовался происходящему недолго. Все в этом мире оказалось не так, как ему когда-то виделось в молодости его бурной. А потом он и вовсе позавидовал деду своему, оставшемуся где-то на острове, и забывшему о их существовании. Таивший обиду на весь мир, князь Олег и не представлял себе какой это великий дар – ни с кем, ни считаться, ни на кого не оглядываться. А с ним все было наоборот.

В Киеве все было нескладно. Бояре сохранили свою высокомерную строптивость, хотя в действительности ничего не значили.

Взоры юных искателей высшей власти были направлены сюда, но им еще предстояло обмануться, как и ему когда-то. И как старшему ему приходилось следить за грызней братьев своих и примирять всех со всеми, что даже самому Богу их не удавалось никогда, а он был только человеком, усталым, измотанным, с болью и ужасом слушавшем доклад о каждом новом происшествии на обширных русских землях. И редко он мог из далекого своего Киева взглянуть и разглядеть, кто из них прав был, а кто виноват. Часто все оказывалось совсем не так, как виделось ему сначала.

Он лучше многих знал, насколько не прочна и незначительна власть великого князя, и какой обман, какая химера то, зачем они так упорно гоняются.

Но это была его тайна, и вместе с ним она уйдет в могилу. Князь оставался молчалив и угрюм. Никогда и ни с кем не бывал он откровенен.

И еще одно точно знал старый Святослав, сколько бы они не стонали и не умирали от чужого гнета, друг с другом они не объединятся никогда, и на общую борьбу не поднимутся.

И если на миг и случится такое, то тут же раздерутся братья его и снова разбегутся в разные стороны по своим уделам. Он не знал, какая сила нужна для того, чтобы все было по-другому. И не верил он в то, что есть в мире такая сила.

Его не оставляли в покое печенеги и половцы разные. И заглядывал он и в ближние и в дальние пределы, и разобраться с ними никак невозможно было.