Кошмар победы. Князья и воины

Но воевод своих, узнав об опасности, он отправил в княжеский дворец, и призвал его действовать заодно, потому что дело их общее, а вместе они сильнее будут.

Воеводы доложили ему, что Святослав был больше озабочен днем вчерашним, чем нынешней угрозой. И он не дал никакого ответа послам. Это привело Рюрика в ярость, хотя не понятно было, на что еще он мог рассчитывать.

– Он что, хочет, чтобы я к нему на поклон пошел? – ярился Рюрик.

Не ясно было, чего именно хотелось великому князю. Но совершенно очевидным становилось, что он бросал своего обидчика на произвол судьбы.

У него не оставалось времени для того, чтобы заставлять великого князя с ним объединиться.

А кочевники неумолимо наступали, новое сражение грянуло неожиданно. Понимал Рюрик, что он не может отступить. Правда, теперь было легче объяснить воинам с кем и за что сражаться им предстоит. Но они знали, что в случаи поражения у них нет возможности отступить за городские стены. Святослав, все видевший и знавший, приказал закрыть город и отрезал путь к отступлению.

Рюрик проклинал его, на чем свет стоит, забыв о том, что сам великий князь к нему в союзники не набивался. Он проклинал его, забыв о том, что они были яростными врагами, а не лучшими друзьями.

Минуты ожидания казались очень тревожными. Они не могли думать еще о чем-то постороннем. Многим казалось, что с таким князем испытания для них никогда не кончатся.

Вот почему князь Всеволод в своем Владимире издалека за ними следил, и оказался прав. Но ему необходимо было действовать.

Он так хотел заглянуть в Книгу Судеб и увидеть финал своего пути, где будет, что с ним будет твориться тогда? Стоит ли так яростно бороться, и что ему достанется потом?

Сможет ли он отказаться от власти, как задумал в самом начале, и постричься в монахи, чтобы уйти от этой дикой суеты или будет сражаться до последнего дыхания?

Он представил себя на месте Святослава и странно задумался о происходящем. Может, он и прав был, бросая его на произвол судьбы, и Всеволод прав, только не о них, а о себе самом надо ему думать в эти минуты.

Он смотрел на то, как строится крепость, и жалел о том, что у него все еще не было надежного укрепления.

– А все оттого, что я ему безрассудно Киев уступил, – с досадой думал он.

Но и это не от него тогда зависело. Если бы не отступил Святослав, насколько бы уменьшилась его дружина, смог ли он сражаться с половцами, или просто пришлось бы позорно бежать?

И в его отступлении был какой-то высший смысл.