Коляда, Снегурочка, Ярило. Молодые боги и кот Баюн

– Мать объявилась, где же ты все это время была, пока кот и волк с твоей девицей возились, растили ее, воспитывали, а когда она взрослой стала, и до тебя дошло, что вот она, дочь моя потерянная нашлась.

– Да вот там и была, и рядом вроде, и далеко, – тяжело вздохнула она, понимая, что нет ей оправдания.

Ворон был прав. Ворон всегда был прав, и если верить его словам, то надо было отступить, но на этот раз она отступать не собиралась

– Лада позволила мне исправить ошибки, – тяжело вздохнула она, – если я не сделаю это теперь, то не будет мне никакой жизни.

Она оборвала речь на полуслове и остановилась.

А между тем зелье было готово, и оно получилось на славу. Царевна должна была проснуться, и не просто проснуться, но и признать в ней матушку родную. Хватит ей оставаться только с отцом не очень внимательным и заботливым, мать нужна всегда, особенно, когда дочь повзрослела.

Ворон каркнул что-то непонятное, но Ажбета рванулась в царский дворец, никогда прежде не испытывала она такой радости, как теперь, все должны было наконец наладится, если Василиса проснется, вот это и будет праздником.

А уж если поймет, что она матушку нашла и примет – праздник вдвойне, и ей надо было все для того сделать.

Нет, в том, что она перестанет быть спящей царевной, у Ажбеты сомнения не было, труднее было вернуть ее расположение к себе. И хотя у царевны сроду не было матушки, но захочет ли она быть с ней. Вот ведь в чем вопрос.

И какое-то странное сомнение было в ее душе.

Но хотелось верить в лучшее, без этого жизнь будет уж совсем поганой штукой.

23 Перепутали

А между тем, черт Макар и Кащей вместе с Емелей, который и не был Емелей сроду, бросились в Пекло к Чернобогу и Нию, чтобы рассказать о том, что у них все получилось, и Емелю они добыли. И сделали все, что от них требовалось.

Но почему так недоверчиво взирал на них Властелин Тьмы?

Ний в полумраке осмотрел Емелю со всех сторон.

Черт поежился, ему казалось, что тот все знает и сейчас забросит его в самый дальний котел или огненную пещеру.

Но тот если и понял и увидел что-то, то бровью не повел, поставил царевича на камни рядом со своим троном и снова к ним повернулся. Взгляд его был тяжел и мрачен, это они видели даже в полумраке.

Воцарилось странное молчание, словно бы они ждали все, кто же заговорит первым.