Кот из разбитого зеркала. Фрагментарный роман

Да и кого нам было сохранить?

По миру их в тревоге разбросало,

И пусть душа в Венеции парит,

Мы знаем, что в финале есть начало,

И вечный суд, о, что они творят.

– Твою судьбу, – во сне ответит Анна.

И только этот обреченный взгляд,

А даль земная так опять туманна.

6.

И при луне в далекой стороне

Он не напишет больше о России.

Но как теперь поэту жить во сне,

Чужой среди своих, мы все чужие.

Но вслушайтесь в звучанье этих строк,

Нам письма из Венеции приходят,

Он не вернулся, не хотел, не мог,

Он где —то там покой теперь находит.

И пышный Петербург не Ленинград

Его сегодня юбилей отметит.

Душа поэта прилетит назад,

Туда, на Невский, темен он и светел.

В Россию возвращаются порой,

А он не мог туристом быть, я знаю,

И где-то там, над вечною иглой,

Печальный ангел снова пролетает.

7.

И в пелене тумана свет стиха,

И в золоте звучат стихи устало,

И на прощанье нам махнет рука,

И «Лунная соната» зазвучала.

Печальный ангел Питера парит,

Он видит этот незнакомый город,

И где-то там, угрюм и деловит,

Он слышит этот тихий странный голос.

Внимает ли? Какая суета,

Мосты его и черные каналы

Не узнаны, и только знак креста,

Она его опять благословляла.

Каким казался странным иудей

В поэзии своей, в своей печали.

И вот тогда в сиянии огней

Явился он в тот мир, его не ждали.

– Он слышал, – почему —то сказал Домовой, словно она вслух читала то, что было написано.

Значит, на той стороне зеркала они могут слышать наши мысли? А как по-другому они могут с нами общаться, только мысленно, слова не могут пробить эту толщину стекла, они отскакивают и возвращаются к нам. Но обратилась она к коту, а не к Домовому.

– Что это было, сначала этот шут.

– Сначала шут, а потом король, как же могло быть иначе? Всегда есть предтеча, потом только появляется самый важный дух.

– Но как же горько и страшно быть первым.

– Ну это кому как повезет, вот твой любимый Баюн был первым, ему не так уж скверно живется, а мне все время после него что-то делать придется.

Но Алина была погружена в свои думы. Уж если она на любимую тему —о коте Баюне не отзывается, то говорить с ней бесполезно. Барс развернулся и ушел. Растворился в воздухе, словно его и не было.

Кажется, она не заметила и этого —настолько его поглотил текст для Бродского. Она никогда не смогла бы объяснить, как он родился на свет, он просто возник.