Мы встретимся снова. Мифомистика 21 века

Она знала, что пришлось бы терпеть бесконечные приемы и пиры, у нее совсем не осталось бы времени, она перестала бы себе принадлежать, а разве это жизнь?

И с отцом она осталась еще и потому, что оба они в один миг оказались далеки от императорского дворца.

Если отцу это не особенно нравилось, то она была почти счастлива. Радость от вольности и полной свободы переполняла ее душу. И она понимала, что в каждом скверном деле есть что-то удивительно приятное. Для нее таким подарком оказалась свобода от материнской опеки и вообще свобода.

Этого уже не мало.

№№№№

– Ну и как? – спросил Мефи у учителя. На этот раз мы с тобой неплохо устроились. При самых ярких, можно сказать ключевых событиях будем присутствовать

– Да, – согласился Учитель.

Он заглянул в мудрые книги и в общих чертах уже знал, что это за земля, что за время и какие события будут происходить. Но народившиеся для третьей жизни уже росли и крепли.

И все-таки что-то его тревожило и не устраивало.

– Герой? – переспросил бес, показывая, что он бесцеремонно вторгся в помыслы его. Но ведь вполне логично, что после строителя храмов он должен стать проповедником, да еще каким – первым, и темперамента у него для этого хватит. Может быть, любви в душе окажется не так много, но пусть на этот раз он станет историческим лицом большего масштаба, а страсть, которая ему так мешала жить, пусть она уходит в проповеди.

Усмешка беса делала его речи почти зловещими, но ситуация с его подачи могла показаться и забавной, хотя улыбаться Учителю совсем не хотелось.

Он уже знал в общих чертах обо всем, что тогда случилось, но одно дело листать книги, и совсем иное – самому оказаться свидетелем того, что будет происходить с влюбленными, к которым он научился относиться трепетно и нежно, если вспомнить их первую жизнь и грустную первую любовь.

– У меня нет выбора, – успокоил он сам себя, – я должен и это пережить, раз ввязался в происходящее. Вероятно, в этом есть какой-то особый смысл.

Это казалось иллюзией и сном, но не такова ли была и вся остальная его жизнь. Только длилось это видение дольше обычного сна. Они будут жить, любить, страдать у них на глазах, и не смогут повторить и сыграть этого еще раз, как бы не стремились все переделать, исправить.

А после гибели своей они не смогут подняться, чтобы выйти на поклон к двум своим зрителям, которые неотступно следят за ними – вот и вся разница.