Найди своего Медведя. Славянские мифы и сказания

Во всей округе русалки на поверхность своих озер выплыли, а черти из омута, как шарики повыскакивали, и даже Лешие завыли яростно в ответ. Так и началась в заповедном лесу эпоха новая, время Соловья Разбойника, Змеева сына пошло.

Но самое удивительное, что ниоткуда-то, а именного из того дремучего леса свист и раздавался, и вскоре узнала Яга, и всем своим потом рассказала, что поселился там Соловей, который сам себя первым разбойником и назвал, и это вскоре подтвердил и на деле, как только первый путник появился.

Исчез он бесследно в лесу дремучем, и только кости его по всей дороге разбросаны были в разные стороны летели они тогда.

Долго об этом говорили духи, а потом и утихомирились, потому что и не такое еще Соловей вытворять стал.

Так и укреплялся в душах духов, а потом и людей слух о проказах и бесчинствах его, равных которым не было нигде в мире. Свист даже для духов казался пронзительным и противным, да таким, что не дай бог кому-то еще его услышать.

Черт Тарас не выдержал, хотя дал себе слово не вмешиваться, выпрыгнул из омута и бросился к соседнему лесу, с которым до сих пор у них никаких забот не было, но все когда-нибудь начинается.

Лес издавна называли дремучим, и так неуютно там было, что никто особенно туда селиться не хотел. Только леший Авдей по долгу службы туда заглядывал, но и он старался, как только с делами управлялся, убраться поскорей. Не любил он там оставаться, но другого леса поблизости не было, а вся эта компания из заповедного леса так ему нравилась, что он без них обходиться никак не мог.

Так все это из века в век и продолжалось, пока Соловей не объявился среди них, и такое началось, что ни в сказке казать, ни пером описать.

Глава 8. Первые проделки Соловья. Новая жизнь в дремучем лесу

Сначала все опешили, когда снова и после исчезновения Тараса, свист из леса дремучего повторился. Если бы бес Тарас был смертным, то оставалось только думать, что он пал смертью храбрых от руки неведомого Соловья. Но духи знали, что никакая погибель ему грозить не могла.

Он всегда готов был лезть на рожон, потому все терпеливо ждали его возвращения, и рассказов, что там с ним случилось. Но более неугомонного духа даже среди тех же чертей еще поискать надо было.

Да и кто бы, рискнул напугать Тараса, он или сам страх потерял, или просто в неведении оставался – важнее и сильнее беса не было в заповедном лесу.

Если бы бесшабашный этот дух и рискнул, то это был бы первый и последний раз в его жизни.