Новогодние сны кота Захара. Сказки 21 века

Это была «Лунная соната». Захар сначала даже и не понял, что за рояль сел скрипач. А потом он должен был признать, что играет он лучше всех, хотя признать такое коту было нелегко.

Очень недурственно мог он бить по клавишам. Захар за свою жизнь пианистов наслушался и мог отличить золото от подделки с первых нот.

Кот готов был признать, что Алине больше всего нужна была музыка и любовь такого юного и одухотворенного создания. И это ее идеал – голубоглаз и светловолос, и высок. Хотя если присмотреться, то вовсе не все так идеально будет – и глаза у него почти такие же зеленые, как и у самого Захара.

Он не знал, радоваться ли ему или огорчаться от такого открытия

Кот на всякий случай заглянул в спальню. Не мерещится же ему музыка. Не мерещилась. Сальери (или Моцарт) склонился к роялю.

Хозяйка стояла сбоку, облокотясь на черное его крыло, не отрываясь, смотрела на него. Захар понимал, что если она еще не любила его по-настоящему, то это случится в ближайшее время – на это у него был крутой нюх.

Но откуда взялась такая напасть, как эти двое могли встретиться и разглядеть друг друга?

Он вспомнил поэта, от которого за версту все время воняло самогоном. Тот был ну очень настойчив, когда прорывался к ней. И напрасно объяснял ему Захар, что поэтам здесь совсем ничего не светит, пока еще музыканты и художники не перевелись на белом свете.

Правда, Захар подозревал, что тому просто надо было где-то, как бездомному псу, переночевать. Только когда тот порывался остаться, он так зашипел и выгнул спину, защищая свой дом и свою хозяйку от всех бродяг и странников, а до этого он три раза умудрился упасть с книжной полки на его лысину, и попадал точно в цель, что Алина рассмеялась и произнесла на прощание:

– Хорошо, хорошо, Захар, ты меня убедил, он нам совсем не нужен, пусть ищет себе приют в другом месте.

Но тогда она была разумна, не то, что теперь. И тогда был единственный раз, когда она прислушалась к его советам. Хотя там все было очевидно и без его стараний.

Но обычно влюбленные женщины слепы всегда, а с Сальери и ему не за что было особенно зацепиться. Пахло от него французским одеколоном, он был обаятелен и упрям как сто котов вместе взятых, что еще надо для того, чтобы покорить ее сердце. Легко расправиться с бездарным поэтом, но почти нереально с Музыкантом. И Захар вовсе не хотел зарабатывать себе славу отравителя Сальери. И никогда в жизни он не брался за проигрышное дело.