Прощай, бабушка!!! Городские легенды

Половина в моей пламенной речи была правдой

Кажется, он мне поверил, а если не поверил, то вел какую-то свою игру, он был хороший артист, но плохой игрок, на что и оставалось надеяться, хотя зачем я все это делала из-за какой-то непонятной, мне незнакомой девицы, не знаю. Может быть ревность? Но за эти годы сто раз умереть и снова возродиться можно было от такой ревности. Да и не нравился он мне никогда, потому что ясно, что женится на грузинке, а еще яснее, что никогда не стать мне настоящей восточной женой, а если не стать, то для чего тогда все это начинать? И все же, грузин я очень любила, их великодушие, песни, танцы, их порой детскую наивность и бесхитростность.

Но отношения оставались приятельскими и даже за какими-то мелкими одолжениями я к нему обращалась, потому что когда-то помогала ему учиться и получать диплом, что оказалось не так просто, деньги и тогда открывали многие двери, но далеко не все…. А нашему грузину хотелось быть лучшим в журналистике. На оценку удовлетворительно он никогда не соглашался, вот и приходилось, забыв о своих зачетах и курсовых, работать над его курсовыми и статьями…

№№№№№№

Вахтанг, похоронивший не любимую, но родную жену и мать его сыновей, остался в одиночестве.

Если это его и тяготило, то по нему не скажешь. От относился к тем мужам, кто умеет красиво стареть, а это очень важно, когда нам уже не двадцать и не тридцать.

И вот наша неожиданная новая встреча. Он высокий и довольно стройный стоял на высоком крыльце, смотрел на меня, прищурившись и загадочно улыбался.

На самом деле был юбилей университета, и я действительно собиралась писать статью о нашем выпуске, и вовсе не последнюю роль отводила нашему грузину, просто спешка внезапная могла вызвать подозрение, но не вызвала.

Он развалился в кожаном кресле и с барственной усмешкой взирал на меня, хотя я больше чем уверена, ничего такого он не хотел, но эта маска вельможи стала его второй натурой. Да что греха таить, он всегда таким и был, даже в пору нашей общей юности и студенчества…

Я врубила диктофон, и мы стали вспоминать о том, что было и чем успокоились сердца каждого из нас в те, уже такие далекие годы.

Сколько всего вспоминалось и веселого и грустного. И несмотря на все трудности, время было замечательным.

Вся бессмысленность затеи по спасению пленницы стала очевидно, как только я поняла, как велик его дом, сколько девиц там можно спрятать.