Подвиг князя Мстислава. Князья и воины

ГЛАВА 21 ПЕРЕМЕНЫ

А потом стало происходить странное, по крайней мере, для Галицкого князя Владимира. Едва опомнившись после поражения, он понял, что летит под откос. Небеса остались где-то позади, он был в какой-то пропасти. И это предательство свалилось на него от тех, на кого он мог положиться, от союзников и брата.

Разве еще вчера он мог сомневаться в том, что предаст Черемной, и Мстислав отвергнет.

Сначала он узнал, что Мстислав примирился с великим князем и отдал ему пленников. Досаде его не было предела, тогда еще закралось сомнение, что ничего больше не изменится.

Даже после сожжения Рязани было, но развеялось вместе с пеплом того пожарища. И вот теперь он узнал новость, которая заставила его содрогнуться.

Послы от великого князя отправились к Всеволоду Черемному. Оставалось только гадать, зачем им это было нужно.

Но долго гадать не пришлось, вскоре он, как и все другие, узнал о том, что, что тот собирается выдать замуж свою дочь Ольгу за Юрия.

Это было настоящим ударом.

Оставалось молиться о том, чтобы Всеволод отказался, разве не помнит он сожженной Рязани, разве хоть одна девица стоит того, чтобы его удел, превратившийся в пепел, больше не существовал? Но какое ей дело до Галицкого князя, если сын великого князя решил себя ее мужем объявить?

Все казалось безнадежным, все против него.

Но закончится ли это для них миром? Не станет ли этот союз началом конца?

Владимиру оставалось ждать. Долго ждать не пришлось. Ведь и беда никогда не ходит одна.

№№№№№№№№

Юрий сам появился у них вместе с послами. Ему не терпелось на дочь Всеволода взглянуть. Но про себя он решил твердо, что если даже ему девица не по нраву придется, ничего менять он не станет.

Нет, жить с ней он будет в любви и согласии.

Всеволод встретил их спокойно, но интереса не скрывал. Он чувствовал, как сложно все теперь. Обидеть Всеволода Владимирского было не просто опасно, но гибели подобно. НО он все время думал о Владимире, понимал, что тот должен чувствовать в такие минуты.

И хотя князь даже себе боялся в том признаться, но должен был на все согласиться.

Он вошел к своей дочери, особе капризной и своенравной, хотя и готовой ради него на многое, у них всегда царило взаимопонимание.

Если бы он приказал ей выйти замуж за боярина или холопа, она бы подчинилась. Но оба знали, что ничего такого не будет.

Князь заговорил спокойно:

– Могу признать, что для меня это неожиданно.