Разбитое зеркало. Демониада. Мистика 21-го века

Он оттягивал не приятный момент, но вовсе не собирался отступать, если надо присниться, значит, он и приснится как миленький, и никуда не денется.

Я хочу тебе присниться

в хлопьях белого тумана

На ладонях и ресницах,

это  поздно или рано

Происходит, осень бредит

снегом, и  молчат деревья,

Я хочу тебе присниться

и ответить на доверье.

Среди грез и туч снежинки,

как отметинки о чуде,

Превращаются в слезинки,

усыпляют или будят.

И отбрасывают тени,

как ненужные покровы,

Медлит призрачное время,

мир подсказывает Слово.

Что там, горечь или радость?

Ничего не остается,

Я хочу тебе присниться,

солнце в темноте пробьется,

Воскресая и «сгорая»,

как Икар, яви мне милость,

Я не верю, я не знаю,

что тебе уже приснилась…

Какая-то глупая песенка пристала, как банный лист к заднице, но она совпала с его мыслями и настроениями, и подсказывала то, что ему нужно было сделать.

Глава 7 Я могу тебе присниться

Демаз оставил книжку, и растворился в воздухе, отыскав без труда квартиру, в которой обитала девица Настя.

Он взглянул на спящую девушку. Почти блондинка, хотя и психолог, так себе внешне, не в его вкусе точно, но напористая, все сметет на своем пути к цели. А если он будет рядом с ней и кое – что подправит и в нужном направлении направит, то все и получится. Такая личная помощница и была ему нужна, пойдет для начала, а там видно будет.

Так он спокойно и уселся в кресло и смотрел на нее, не мигая, потому что в тот момент начал уже ей снится. Вернее, снился не он сам, зачем такие сложности. А во сне, когда картинка резко изменилась, Настя видела себя в огромном зале, заваленном книгами с ее большой фотографией на задней обложке, на передней же был какой-то сиятельный красавец, что-то из античной мифологии и их кораблями и воинами и богами, и написано большими буквами «Дьявол».

И все рвались к ней, протягивали такие же книги, смотрели с восторгом и говорили столько приятных вещей. Но даже не это главное, а то, что она чувствовала себя совсем другим человеком. И таким странно приятным было ощущение этой легкости, что она готова была запеть дурацкую песенку, которая недавно еще звучала повсюду, и стала просто преследовать многих ее пациентов: «Я душу дьяволу отдам, за ночь с тобой». И вот теперь ее повторяла она в своем сне.