Сага о Валькирии. Дочери Руси

Красок он для собственного портрета никогда не жалел. И решил он немного помочь бедной девице. Он решил предупредить ее о том, чтобы на многое она с ним не рассчитывала. Он вольный и непостоянный любовник, но честь ей окажет, она останется довольна после тех ночей, которые он ей подарит. Ему нужна была женская ласка, после всех треволнений и приключений и переделок, в которых он оказывался в последнее время.

Когда Ингрид сидела и проклинала Локи за все муки, которые он ей причинил, он и появился перед нею во всей своей зловещей красе.

Она вздрогнула от неожиданности, решив, что он знает обо всем, и пришел, чтобы наказать ее.

«Как я могла потерять всякую осторожность, он знает обо всем, я не только не смогу помочь Рогволоду, но и за все поплачусь, дура безмозглая, – ругала она себя, на чем свет стоит. Но страх ее растаял, как только она успела заметить, что настроен он благодушно, и если знает о ее помыслах крамольных, то никакого значения им не придает.

«Возмечтала, да кто она такая, чтобы сам Локи в помыслы ее проникал» – упрекнула себя валькирия, но насторожило ее то, что он был поразительно ласков да обходителен с нею – это не могло сулить ничего хорошего. И она прислушалась к ее вкрадчивым словам.

– Слышал я от подружек твоих, что ты ни с кем из воинов не дружишь, ждешь кого-то необыкновенного. Ну что же, это похвально.

– Теперь это невозможно, – резко произнесла валькирия, но насторожилась, стараясь понять, к чему он клонит.

– Я здесь, и нет ничего невозможного, – подтвердил Локи, и она воспаряла духом и даже улыбнулась. Она еще не верила ушам свои, но в мире случаются чудеса, не стоит плохо думать о богах. Локи разыскал ее, чтобы сообщить радостное известие.

– Все возможно, – повторил Локи и обворожительно улыбнулся.

– Ты хочешь вернуть его? – не веря своему счастью, спрашивала она. И ей показалось, что он растягивает удовольствие, чтобы полюбоваться своим благородством.

Локи был увлечен собственными помыслами и слушал только себя самого, потому не сразу врубился, о чем идет речь. Но он вдруг понял, что речь идет не о нем вовсе, а о ком-то третьем.

– Кого это я возвращать должен? – взревел он, все еще улыбаясь самодовольно, – ты говоришь о Торе, так этот придурок не стоит и разговоров о нем, я и пальцем из-за него не пошевелю.