Сага о Валькирии. Дочери Руси

Иногда во сне, когда он появлялся, Рогнеда страшно сжималась и кричала от ужаса. Но днем, когда Дажьбог появлялся на небесах, она радовалась дню и забывала о своих страхах. И тогда в светлицу ее заходил отец. Он садился на край ее большой кровати, которая делала ее еще меньше, и долго смотрел на нее и говорил что-нибудь ласково. Это были самые счастливые мгновения ее жизни. И она чувствовала себя маленькой богиней. Тогда Рогнеде казалось, что так будет всегда, никто никогда не причинит ей боли и страданий. Но часто потом, совсем в другом мире вспоминала Рогнеда о тех вечерах прекрасных.

Нежность и радость снова переполняли ее душу. И ей так хотелось вернуться в детство, где царил ее отец. Она не знала, куда потом все это исчезло, кто посмел уничтожить этот удивительный мир, любовно созданный ее отцом. И сам Рогволод в такие минуты был уверен в том, что всегда все так и будет, его дочь будет счастлива, именно для этого она и пришла в этот мир.

Глава 11 Великий князь

Великий князь Святослав возвращался в Киев, который он никогда не любил и не считал своим.

На этот раз, между делом ему сообщили о том, что земли кривичей, так мало его волновавшие и интересовавшие до сих пор за несколько лет преобразились.

Когда он спросил своих бояр, что же там такое произошло, объясняли по-разному. Говорили, что сам бог спустился на землю и все у них устроил. Другие твердили, что невесть откуда появился варяг именем Рогволод, и все переменил на этих землях. А когда литовские послы пожаловали к нему с жалобой на утеснения кривичей и полоцкого князя, расхохотался Святослав.

– Должен ли я ушам своим верить, что вас, забияк первых, мои кривичи бьют. Видно, к ним и на самом деле сын бога пожаловал, если вы про такое говорите.

И он пообещал сам завернуть туда и посмотреть, что же там творится

Тревожно заговорили и воеводы его (своих бояр Святослав никогда особенно не слушал). Они твердили, что объединит все разрозненные земли Рогволод, а это может быть опасно.

– О какой опасности твердите вы, – резко повернулся к ним князь, – не верю я ни в какую опасность, и ни в какую угрозу его. Кем бы ни был, сей воин, не посмеет он против меня выступить, а если посмеет, тогда и увидим, насколько он силен, нам не привыкать сражаться. Ничего не сказал больше князь и их разговоры он оборвал одним махом. Но он еще больше захотел взглянуть на то, что там в это время происходить может. Все знают, только ему одному ничего не ведомо.