Сага о Валькирии. Дочери Руси

Ни одна другая комната не сравнится с этой по количеству украшений и дорогих вещей, окружавших его дочь.

– Что тебя тревожит, дитя мое, – спрашивал Рогволод, стараясь быть как можно ласковее.

– Святослав говорил о сыне своем.

– Да, думаю, он сдержит свое слово

– Ты не мог ему возражать? – спросила она его пытливо.

Князь не мог понять, о чем она думает, может ей не хочется выходить замуж и покидать его? Или ее тревожит что-то совсем иное?

– Зачем ему возражать, если об этом бы мечтал на моем месте любой.

– Ты хочешь, чтобы я покинула тебя? – спрашивала тихо она.

– Это не завтра случится. Там ты будешь в безопасности. Киев прекрасен и силен, как никакой другой град. Никто не решится напасть на него, а если нападет, получит достойный отпор. Я начинал все сначала, и хотя немалого достиг, но не может это с Киевом сравниться. Сколько всего из Царьграда Олег привез, Святослав отдаст все это тебе и своему сыну. Но что тебя тревожит еще?

– Я хочу, чтобы он сам на мне женился, – капризно говорила девочка.

Князю показалось, что он ослышался.

– Это невозможно, – едва слышно прошептал он, вовсе не ждавший от нее такого.

– Но разве я не лучше всех его жен?

– Он очень стар для тебя, дитя мое, а через десять лет, когда ты станешь девушкой, его и на свете уже не будет. Но почему ты об этом думаешь?

– Он лучше всех, его сын может быть не так хорош.

– Но парень молод, он будет тебе хорошим мужем. Он будет сильнее и лучше отца своего.

Все услышанное потрясло его до глубины души.

Кажется, она ему поверила, как привыкла верить всегда, а может быть, просто была слишком утомлена. Она заснула, он быстро встал и вышел из комнаты.

«Великий князь умеет удивлять не только своими военными походами, – думал он, направляясь к себе, – что же должны чувствовать девицы, которых он встречает на своем пути?»

Только в тот миг вспомнил Рогволод об Ирине, он совсем не обращал на нее внимания в этот долгий и трудный день. На обольщение женщин у него не хватало ни времени, ни сил.

Он почти столкнулся с ней, ждавшей его в дверях. Но не стал ни о чем расспрашивать, потому что чувствовал свою вину. Он опустился на кровать и ощутил дикую усталость. Она молчала где-то рядом. Наверное, ей было пусто и неуютно здесь. Но он молча лег, отложив разговор на неопределенный срок. Она, хорошо его знавшая, тоже ни о чем не сказала. И лежала на спине, глядя в потолок. И хотелось выть от одиночества, но она не посмела бы нарушить его покой.