Сага о Валькирии. Дочери Руси

– Мне останутся только крохи малые с княжеского стола, – почти равнодушно размышляла она, – и не в моей власти улыбаться и делать вид, что такое мне может нравиться.

– Но он не привез наложницы, он не прогнал ее, – думала она немного позднее, чтобы хоть немного успокоиться. Но утешения как-то не особенно действовали – обида оказалась сильнее.

Ирина могла передохнуть, убедившись, что все готово, князю не за что упрекнуть ее, в хозяйстве все исправно. Она понимала, что должна оставаться на пиру, хотя этого ей совсем не хотелось.

– Мне не поможет то, что она уедет, он останется прежним, – подумала вдруг наложница, – только она радует его и сдерживает его дурные настроения. Он без нее станет еще хуже. Он и наложниц сюда не привез, чтобы дочь свою не волновать – он же должен быть в ее глазах лучшим из отцов, это Святослав может позволить себе вольности.

Она не знала, чтобы кто-то из русичей так любил своих дочерей. Ее собственный отец едва замечал ее в свое время. Она завидовала Рогнеде, и понимала, что если бы была такая возможность, она погубила бы девчонку, и может, это как-то хоть немного бы ее успокоило.

Но у нее не было ни сил, ни ловкости для такого крутого шага.

№№№№№№

Когда Ирина появилась в гридне, князь восседал на своем столе рядом с дочерью и приближенными, среди которых были и ее сыновья, но в тот миг и они казались чужими. Но ей там не оставалось места. Вряд ли они сделали так специально, просто кто-то случайно хотел быть ближе к князю. Но она поняла, что не хватит сил дойти до княжеского стола.

Она попятилась и незаметно покинула гридню. Она дошла до своих покоев и рухнула на лежанку. Она не рыдала даже, а только глухо стонала. И убеждалась в том, что там никто ничего не заметил, за ней не послали слуг, не было приказа ей появиться. Она не могла и не хотела больше о чем-то думать. Она и хотела только, чтобы ее оставили в покое. Говорят, у каждого своя судьба, у нее такая, что же из кожи лезть вон? Она незаметно погружалась в страшный и тревожный сон.

№№№№№

Рогнеда обрадовалась тому, что Ирины не было среди них. Она с гордостью восседала рядом с отцом, и взирала ласково на воинов, одержавших еще одну победу. И показалось ей, что это Киев, и она уже великая княгиня. И очи ее странно заблестели. Ирина взвалила на себя непосильную ношу. Княгиней надо быть, а не казаться, она никогда не смогла бы нести эту ношу.

Она видела, как киевляне взирают на нее с радостью и восторгом.