Сага о Валькирии. Дочери Руси

– Это дитя мое? – спросила она, – я бы никогда не узнала тебя, если бы не увидела тут.

На лице девушки оставалось холодное недоверие, она не разделяла радости отца.

– Тебя не было слишком долго, – наконец заговорила она. И больше не сказала матери ни слова. Она понимала, что их разделяет время, язык и еще добрая половина жизни, в которой ее не было. Они не смогут поговорить до тех пор, пока ее мать не выучит их язык.

И в тот момент она почему-то подумала об Ирине. Она позвала служанку, и спросила у нее, где та может быть.

– Она куда-то убежала, даже приказания нам не отдала.

– Ей все стало известно, – устало подумала Рогнеда, не хотелось бы оказаться ей в такой момент на месте мачехи, хуже и не придумаешь ничего.

И Рогнеда поняла, что она не вернется больше к ним, и ей стало горько и пусто. В последнее время она и без того страдала да маялась, а тут еще это. Отец на это не обратил внимание. И в первый раз за все время она рассердилась на него. Как он может так вести себя с женщиной, которая служила ему верой и правдой, и с той, которой не было все эти годы? Хорошо, что они не могут объясниться с матерью, она не наговорит ей много обидных вещей, с ней вообще нельзя говорить.

Волна сомкнулась над ее головой. Что-то вытолкнуло ее назад, но потом она снова пошла ко дну. Сопротивляться воде у нее не было ни сил, ни желание. Только в этом она видела спасение, и избавление от непосильной боли.

– Проклятие, – прошептал Леший, – опять кто-то в неустановленный срок купаться решил.

Потом он понял, что это утопленник, и с ним придется возиться еще больше. Мертвеца не прогонишь так просто из своих владений, впрочем, это уже заботы водяного.

– Это не девица, а Рогволодова наложница Ирина, – услышал он голос беса рядом.

– Вот тебе и на, – искреннее удивился Леший, а ее-то какие черти давят? С жиру бесится.

– Какой там с жиру, – подхватила разговор Кикимора, – его жена родная объявилась, он и рад радешенек. Тень ее все время над ним витала, а тут жива и невредима, да еще молодой и красивой кажется.

А этой что делать оставалось, в хижину свою отправляться? Нет, конечно, она уже привыкла к красивой жизни. Не теряет только тот, кто ничего не имел.

Но Ирина не могла слышать этого разговора, в тот момент она переходила из одного мира в другой. А он для живых людей похож был на шелест травы. Только духи знали тайну ее исчезновения. Никого из людей она особенно и не волновала.