Сага о Валькирии. Дочери Руси

Она обдумывала то, что видела, и решила, что никогда ничего ей точно не скажет, а попробует что-то изменить.

Она знала, как опасно вмешиваться в людские судьбы, никогда не ведаешь, что из этого получится. Если боги узнают – все завершится трагедией. Но из того, что ей было известно, она понимала, что, вряд ли сможет ей особенно навредить.

И тут одна догадка пришла ей. Она так понравилась ей, что старуха торжествовала какое-то время. Она была уверенна с той минуты, что кто-то из богов хочет помочь ей.

Она во всех подробностях знала историю Медеи, когда-то потрясшую весь Олимп.

И Рогнеда смогла бы припомнить ее.

Тогда пусть она сама выбирает свой путь. Из двух прошлых судеб она должна что-то среднее сделать для себя. И старуха воспаряла духом. Но не стоило торопиться. Она смеялась и плакала одновременно. Из-за старого, немощного тела, из-за возможности не покориться получила она такие поразительные возможности. Она оказалась к Рогнеде ближе других. И боги будут соперничать и ссориться, когда до них станут доходить известия о происходящем.

Она радовалась от всей души.

Глава 5 Странные перемены

Рогволод понимал, что происходит что-то невероятное и странное. Он не слышал разговоров их, но чувствовал, что есть какая-то тайна, о которой ему ничего не было известно. Он страдал невероятно, когда видел, как дочь его отдаляется. Чем больше проходило времени, тем дальше она становилась. И вроде бы она по-прежнему тянулась к нему, разыскивала его, когда он уходил куда-то и долго не появлялся в своем дворце, появлялась во время приема в гридне, встречала его с охоты и радостно улыбалась.

Но что-то все время мешало им слово сказать друг другу. Когда он заходил в ее покои утром или вечером, она спала, словно смертельно устала после жуткого сражения. Рогволод приходил от этого в ярость, пытался что-то делать, но у него ничего не получалось. Несколько раз на его пути стояла старуха, жившая в соседней с княжной комнате. Но она всегда была тут, а замечать ее он стал только теперь. Прежде она была тише воды, ниже травы и не посмела бы перед князем появиться. Во взгляде ее подслеповатых глаз было что-то властное, а порой насмешливое.

– Что она себе позволяет? – размышлял, злясь все сильнее, князь.

Но в том-то и была беда, что не мог он ни к чему особенно придраться. Она не произносила ни слова, никак не могла выдать себя. А разве предчувствия могут что-то объяснить? Мало что человеку показаться может.