Сага о Валькирии. Дочери Руси

Руки твоей они просят, и горы золотые сулят, что же ты им ответишь?

Он пытливо смотрел на нее.

– А что мне ответить? – удивленно подняла на него брови Рогнеда, – нечего мне сказать им, я буду женой князя Ярополка, сына княгини, а женой сына рабыни не стану никогда.

И после этого она снова молча сидела рядом с отцом своим, и за весь ужин больше не проронила ни слова. Ничего на это не сказал и Рогволод – и без слов все было понятно.

– Все решено, так и скажите вашему князю, – услышали они его голос. Дважды слова не дают, и думать больше не о чем.

И на самом деле все было яснее ясного. И сколько не сетовали послы, не приукрашивали своего князя, ничего у них не получалось, не соглашался с ними Рогволод, они понимали, что должны назад вернуться с пустыми руками. Они понимали, что ничего хорошего кроме сражения не ждет дружину Владимира, при таком повороте, и можно представить, как он будет яриться.

№№№№№

Грустной вернулась к себе в покои Рогнеда. Она понимала, что там затевается там что-то страшное, если осмелился Владимир послов своих к ним отправить.

Но она была под защитой отца и братьев, и знала, что ей нечего особенно бояться. Даже если она не попадет к Ярополку в Киев, это не особенно ее расстраивало. Святослава там не было, и не о чем было особенно жалеть.

Старуха взглянула на княжну. Она показалась спокойной.

– Напрасно она ни о чем не думает, и говорила с ними так резко напрасно, хотя ей простительно, она Владимира совсем не знает, впрочем, его не знает и старший брат, что и принесет им обоим такую беду.

А он много бед за это время наделать успеет, не стоит так неосмотрительно поступать. Конечно, Рогволод силен как никогда, но если против него варяжские мечи повернет Владимир, а именно так все и случится, то еще неизвестно, кто победит в этой схватке.

Она рисовала себе мрачные картины, и не могла избавиться от наваждения

– Почему ты так упорно молчишь, старуха? – спросила у нее Рогнеда.

– Нечего мне сказать пока, дитя мое, – говорила она.

– Ты стара и надеешься только на худшее, а так недолго и беду накликать, – упрекнула ее девица.

– Если бы это от меня зависело, тогда все было бы прекрасно. Владимир – темная лошадка, даже твой отец, в своих победах уверенный, не знает, что от него дать можно.

– И чего же?

– А всего, дорогая, он варягов привел с собой, а это очень опасно, – она глубоко вздохнула и готова была разрыдаться.

Она заметила, как побледнела Рогнеда.