Рюрик не русич. Князья и воины

Впрочем, теперь называли ее тут Лаурой, даже имени своего Альба не хотела называть, боялась, что это сыграет против нее. А так, с чужим именем может и не найдут ее и сына никогда.

Видела ее подруга, что Лаура не была ни холопкой, ни бедной девицей, хотя и одета просто, и сразу чувствовалось, что она не хочет ничего о себе рассказывать. Она говорила только о том, что отцу не понравился ее муж и они должны были бежать, чтобы он не расправился с ним. Потом рассказывала о домике в лесу и о рождении ребенка, вспоминала, как они были счастливы вместе, о той последней ночи, когда Аскольд был еще жив, его она назвала Диром, о том, как отыскала его, а всадники, которые возвращались с охоты, помогли похоронить, когда она растерялась и не ведала, что делать.

Больше ничего нового она не поведала, правда, рассказала, что к избушке ее подходил однажды незнакомец, но кто он такой, что там делает, она не знала, да и описать его не могла, потому что сильно не приглядывалась.

Хитрая Барбара поняла, что видно в том таинственном всаднике все дело, хотя он и не появлялся больше, но видно он следил за всем и как-то все устроил.

Воины в тот день в лесу появились тоже не просто так —словно мимо проезжали, даже если мужа ее убил кабан, а не они того кабана подбросили и тогда далеко не все так просто. Рано или поздно этот герой объявится, тогда они и поймут, что же там произошло. Вероятно, он женат, иначе зачем все это ему устраивать и так все усложнять.

Барбара и не ведала, что в этот первый месяц Лаура ни разу не встречалась с королем и не представляла себе, как он выглядит.

Она немного опасалась, что король может не принять ее, заставить отправить куда-нибудь подальше, и она снова останется одна. А ведь ей совсем некуда идти.

Всадники, которые доставили ее сюда, появлялись только несколько раз с того дня. Она встречала их доброй улыбкой, и радовалась, что тогда не осталась одна. Но они были немногословны.

Украдкой разглядывала Лаура свое отражение и видела каким бледным и невыразительным было ее лицо, даже теперь, когда у нее появились нарядные и дорогие платья, и можно было выкинуть прежние, она не стала той красавицей, какой была в замке отца.

Осталось только вспоминать и видеть во снах то прекрасное время, которого больше не вернуть.

В молитвах Лаура благодарила всевышнего за то, что он был добр к ней, давал кров и дом в самые тяжелые часы ее жизни. Теперь и она сама ни в чем не нуждалась, и сын ее рос в королевском дворце.