Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

Тогда и горечи в душе не будет. Но он тут же сам и отверг это. Что бы не случилось потом, не жалел он, что тогда с Маринкой был, никогда не жалел.

– Я уезжаю, матушка, – произнес он через мгновение, – сколько о Киеве говорено было, пора бы исполнить, то, о чем говорилось.

– Уезжай, – спокойно произнесла она, – ничего тебе больше тут делать, пора, давно пора и о главном подумать.

№№№№

Громовержец слушал Олега, представляя все, что приключилось там за эти дни. Он вспомнил о Марене и о его романе с чертовой бабой.

О, как ему было это знакомо. Ну что же, видно парень не так уж плох, если, несмотря на все соблазны, он все-таки может устоять, и упорно идет к цели своей.

– Она не остановится, – произнес Перун, когда все выслушал, – но она будет жестоко наказана. Где это видно, чтобы простая смертная, никудышная колдунья, мне вызов бросала. Я и богиням не позволял такого. Ладно, отправляйся назад и смотри в оба.

Олег, уходя, хотел заикнуться о том, что может не справиться, меча у него нет, и заговорами он не владеет.

Но гордость не позволила ему перед Перуном рта открыть. Он и так пошел прочь, ни о чем ему не поведав.

«Гордец, – думал тот, – ну что же, молчание золото. И он правильно поступает, помогают всегда только тем, кто не ноет и не просит об этом. Что было бы мне делать, если бы он все мог», – усмехнулся Перун, и приготовился ко всем главным событиям, они были не за горами.

Мир менялся, и не в его пользу. Но не одно столетие пройдет еще пока он перестанет бороться и согласится отступить.

Все было значительно сложнее, и не умещалось в понятие «победа» и « поражение». И даже мудрецу любому известно, что поражение – это шаг к победе и наоборот.

Добрыня собирал вещи свои и седлал любимого коня. Пора приниматься им за дело.

Глава 17 Утро нового дня

Погас костер, на котором сожгли Тугарина пахари, чтобы и следа его не осталось. И прах его землю удобрял, на которой хлеба будут произрастать. Это первое доброе дело, совершенное Змеем проклятым за всю его долгую и разбойничью жизнь, да и то помимо воли своей.

И старики знали, что хотя пока имя Добрыни и не произносится, в связи с погибелью проклятого. Но пройдет немного времени, и гусляры сложат песни о его героической битве с врагом. Они будут потом, когда он в Киев красоваться станет, распевать их на пирах., И никто не станет интересоваться, как там на самом деле было, что случилось в Маринкином доме, ведь правда разная бывает.