Снежный король. Сны об Александре Блоке

Алекс встретила хорошего и доброго человека. Но она долго раздумывала, боясь оказаться в жутком положении, из которого едва вырвалась недавно.

– Так не может быть на этот раз, – уверяла она Софью.

Но кто вообще может знать, что и как может быть в нашей жизни.

Он спокойно отнесся к ее сыну, хотя в мальчике его что-то пугало. Но он верил в то, что ребенок не может помешать им быть счастливыми.

– Так скверно больше ни с кем никогда не будет, – успокаивала себя Алекс. Это же она говорила и своему отцу в те дни, но она узнала скоро, что сын случайно встретился с отцом.

Столкновение оказалось холодным и бесстрастным. Он рассказывал ей об этом, отвернувшись к окну. Она во всем обвиняла взрослого человека, даже не пытавшегося найти общего языка с ребенком.

– Он просто оттолкнул его, но любил ли он вообще кого-то и когда-то. Что было в душе его кроме похоти?

Она знала ответ на этот вопрос, но боялась даже подумать о том.

№№№№

Он видел, что в жизни матери и его нового мужа все было спокойно и безоблачно, так ему казалось со стороны.

Это его немного тревожило, потому что казалось, что отношения между мужчиной и женщиной должны быть другими. Но она радовалась, и он старался радоваться вместе с нею, отринув все свои страхи. Хотя у него отнимали самую дорогую и пока единственную женщину, она была всегда и всем, и вдруг отдаляться стала. Он не смел противостоять, только стал от них отдаляться, казался замкнутым и отрешенным. Но она все свободное время, сколько его было старалась проводить с ним.

В те дни он взглянул на мир и ощутил ту катастрофу, нараставшую с каждым днем, как ему тогда казалось. С ней никак нельзя было бороться.

И стоял он в тот день на закате в чистом поле, словно богатырь русский у перепутного камня, и ждал полчища татар, которое должно было окружить его со всех сторон. И был он то князем Дмитрием, то Михайлом Бренком, в первый и в последний раз примерявшим княжеский плащ. Потом становился ратником, оказавшемся в засадном полку в лесной чаще, нетерпеливо ожидавшим своего выхода.

И словно заклятие и молитву повторял поэт славные их имена. Но никак не мог он вернуться из века 14 в 20 к своей реальности.

Ничего более яркого и прекрасного в своей жизни ни прежде, ни позднее он не видел. И время для него остановилось, а прошлое соединилось с настоящим и грядущим. А потом во снах и видениях возникали картины, увиденные им в чистом поле.

Они становились все яснее, в то время как реальность куда-то исчезала.