Снежный король. Сны об Александре Блоке

Он мягко улыбнулся и спросил:

– Вас можно подвести до дома?

Он на самом деле умеет удивлять. Откуда у 11-классника машина?

– Вы не узнали меня? – рассмеялся он, и назвал гимназию, в которой я работала все эти годы.

– Мой сосед здесь учится, и он рассказал другу своему, что урок будет вести какая-то другая учительница, и я понял, что это вы, когда он сказала, какого поэта они проходят.

– Ты хорошо сохранился, я была уверенна, что ты их ровесник, но если бы ты сидел в одном из четырех классах, я бы запомнила тебя.

– А я и не сидел, – признался он, – я тогда в седьмом учился, а потом отца перевели в другой город. Только раз я слышал из соседнего кабинета ваш урок о Блоке, нам потом повезло меньше в другой школе.

И он рассмеялся, мы садились в удобную японскую машину, обрадованную по высшему классу. Мне до слез было жаль, что мы не совпали с Сашей во времени тогда. И, выпустив тех детей, я ушла из гимназии и занялась какой-то бредовой работой в Информационном центре, и терпела эту скукотищу и идиотизм, только для того, чтобы в относительном спокойствии написать свои первые романы – творчество требует жертв, да еще каких.

Наверное, я упустила что- то большее, хотя нет ничего вдохновеннее и прекраснее творчества.

Но в тот день я пообещала ему, что напишу роман об Александре Блоке, раз мне не удалось рассказать ему об этом на уроке. И я не могла не исполнить этого обещания. А потом будет еще повествование о Николае Гумилеве и Михаиле Булгакове.

Я напишу их для самых удивительных и поразительных, с кем мы так и не встретились на уроках литературы.

Часть 1 До света

Глава 1 Закат алел

Закат алел. Сходились тени на набережной Невы. Люди спешили укрыться от этого холода и нудного дождя в теплых домах своих.

Шумный вечер в доме историка и мистика Дмитрия Сергеевича Мережковского был в полном разгаре. Здесь собирались творцы, отмеченные знаком гениальности – других он к себе не приглашал никогда.

И разговор в последнее время был только об одном – о начале нового столетия, которое все они ждали с волнением и трепетом. Говорили все вместе, перебивая друг друга. А вех будет ХХ, две одинаковые римские цифры они воспринимали с мистическим трепетом – они не могли принести ничего хорошего. А им добрую половину жизни придется провести там – и лучшие годы зрелости, когда наступит пора подводить итоги, придутся на новый век.