Скифский камень. Мифы и сказания

Но она решила, что эту будет начало 20 века, до 1917 года, туда она и отправится, чтобы потом написать самый удивительный и проникновенный роман о времени, которое у нас нагло украли и уничтожили все то прекрасное, что начинало развиваться.

И ради того, чтобы там оказаться, она готова была пройти все эпохи и времена, сгореть на всех кострах инквизиции, быть королевой или рабыней при любом дворе в какой угодно стране.

Незнакомец видел все, что она напечатала себе. Он только фыркнул, потому что никак не мог вспомнить этого поэта.

Он ожидал какого угодного века, но не этого, когда бунт бессмысленный и беспощадный уничтожил все на своем пути.

Он не помнил этого второго Демона, хотя хорошо помнил господина Лермонтова, тот хотя и считал себя настоящим Демоном, но больше смахивал на него самого, такой же маленький, злой и завистливый. А вот второй – он бросил взор на портрет поэта, стоявший на столе у Ники. Убедился, что этот на него совсем не похож, слишком красив, задумчив и холоден, любимец женщин, развратник и пьяница – настоящий Демон.

Мефи не взял бы его в свою компанию – это точно.

В ту минуту, когда Ника готова была произнести свое решение, оно уже было известно ее спутнику.. Но он дал ей возможность высказаться, чтобы потом его не упрекали в том, что он давил на нее, заставлял что-то делать.

– Серебряный век, – спокойно и уверенно произнесла она, – до проклятого 17 года.

– Чему только вас в школе учили, – покачал головой Мефи, – самый знаменитый год оказался проклятым, и бывает же такое…

Ника молчала.

– Ну, хорошо, будь, по-твоему. Я мог бы показать тебе и что-то более интересное, раз такой случай выдался, – торопливо прибавил он, – но твое желание для меня закон.

– Что должна буду сделать я? – наконец вспомнила о самом главном Ника.

– Достать колдовской камень у скифов, он мне очень нужен, но сам я этого сделать не могу, к нему может прикоснуться и унести его оттуда только кто-то смертный, лучше женского рода, только женщины во все времена считались настоящими колдуньями, а мужики так себе, ничего особенного.

Это очень сложное задание для нас обоих, тебе придется немало испытать и пережить прежде, чем ты до него доберешься, сможешь его получить и передать мне… Но если ты откажешься, я не буду на тебя в обиде, – тут же прибавил Мефи.

Но Ника была настроена решительно. Ее волновало другое, отдаленность того времени и скудность ее познаний о нем.

– Но какой же это век, я ничего о нем не знаю.