Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Но императрица-мать настояла на том, чтобы на нем появились инициалы императрицы Елизаветы. И в один из дней ее ангела ей был подарен кровавый подарок. Кому хотели отомстить царедворцы, никто не знал этого, и сам император вряд ли догадывался о том, что творилось в его окружении. Он полагал, что в коробке будет лежать перстень с изумрудом, который он выбирал для нее сам, но когда его жена открыла коробочку, и сверкнул рубин, он с досадой отвернулся, хотя и старался не подавать вида.

Елизавета отнеслась к происходящему спокойно.

Молодая императрица давно научилась бесстрастно сносить все, что происходит вокруг нее, она улыбнулась и поблагодарила мужа своего.

Они не говорили больше ни о странной подмене, ни о проклятом перстне. В те дни они почти не общались, и только делали вид, что у них все замечательно, чтобы не давать лишних поводом для слухов и сплетен.

Она носила подарок мужа, потому что знала, что тот, кто сделал это, хотел добиться их окончательного разрыва и скандала.

И в самые тревожные и горькие минуты, она долго смотрела на рубин, словно пыталась увидеть нечто, что навсегда осталось на поверхности кровавого камня. То, что просто так увидеть было нельзя.

Все обострилось в тот момент, когда на свет должен был появиться ее первенец. Словно вспомнив о проклятии, который он таил, императрица сняла перстень и положила его в шкатулку с драгоценностями. Тогда она уже почти не выходила в свет, и никто не мог заметить такой перемены.

Она не могла бросать вызов обществу и небесам в такой тяжкий для себя момент.

Девочка родилась 14 декабря 1800 года, до бунта осталось ровно четверть века.

№№№№№№№№

В свой загородной усадьбе, заваленной снегом, граф Петр Ильич Самойлов сидел у камина вместе со старинным приятелем своим князем Вяземским, нагрянувшим к нему, словно снег на голову.

Они неспешно беседовали о прошлом и грядущем, вспоминали век золотой Екатерины, когда оба были молоды и совершили немало ошибок, но, судя по рассказам, ни о чем особенно не жалели.

Они успели пережить эпоху Павла и вступили в век Александра Павловича. На этот раз век и на самом деле был новым и непредсказуемым.

И если на что-то и жаловался граф Петр, только на единственного сына и наследника своего Николая. Он оказался праздным бездельником, которого, по словам графа нельзя научить ничему полезному, да и не любит он ни столицы и ни усадьбы своей.