Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Ничего нового не происходит в этом мире, да и не будет происходить. Все было уже в мире этом. Если они так умны и хороши, как ты говоришь, то они должны были хотя бы Библию почитать, прежде чем что-то делать.

– Они могли победить, – не унимался он.

– Они не могли победить, но если бы вдруг случилось такое, вот тогда для нас всех и наступил бы конец света. Демоны не могут и не должны управлять нашим миром.

Они в первый раз говорили о том, о чем так долго молчали прежде. Граф и представить себе не мог, что его родная сестра может так думать и чувствовать.

Она никогда не была легкомысленной дурочкой. Но теперь он чувствовал, что она с самого начала, что и как будет в этом мире происходить.

Его друзья столько спорили и ссорились. Они не могли понять, что делать и как быть дальше. А она уже вынесла приговор, император еще допрашивал их и пытался что-то для себя уяснить, а она уже все знала и все понимала.

Но она заставила и его изменить свои взгляды на них – вот что самое удивительное.

И хотя в глубине души он яростно противился этому, но знал, что в главном она была права. Они не должны расшатывать устои империи и что-то менять – будет только хуже, значительно хуже, чем было. Всем известно, куда ведет дорога, которая устлана благими намерениями.

Он больше не хотел причислять себя к бунтовщикам и ни потому что испугался ответственности, а потому что не хотел отвечать за то, во что не верил и поверить никак не мог.

И это гибель императрицы привела и тех, кто был все время с ней к краху.

Это любовь поэта, их собственные восторги, оказалось тем дурманом, от которого многие из них так и не могут отойти, возможно, не отойдут никогда.

Ее беззащитность, хрупкость в мире, который оставался для нее не особенно понятным и чужим потащил за собой вереницу смертей и бед, из которых им уже не выбраться.

Они, члены ее семьи, забирали и убивали ее детей. Граф вспомнил их разговор и глаза императрицы, наполненные слезами, как готов был он исковеркать судьбу ребенку, нанести страшный удар собственной сестре, только бы обмануть и как – то утешить ее.

Он не смог бы никак объяснить всех порывов, но тогда они казались реальными и единственно правильными.

Это была и их личная катастрофа, как тот странный бунт, переломавший судьбы многим, и тем, кто оказался связан с ними, и тем, кто был от них по другую сторону.