Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

И тихо поет им метель, извиваясь,

О том, что герой их простит и поймет.

И воют, как звери, они отчего-то,

И ждет горемык в этом мраке Сибирь.

А белая птица в экстазе полета

Хранит нашу Русь – эту даль, эту ширь…

писатель Фёдор Глинка оставил словесный портрет М. А. во время боя:

Вот он, на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело. Лошадь оседлана богато: чепрак залит золотом, украшен орденскими звёздами. Он сам одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на шпаге горит крупный алмаз… Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское: вот приметы генерала приятной наружности, тогда ещё в средних летах.

Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти как в своём домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, ещё спокойнее раскуривал её и дружески разговаривал с солдатами… Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху.

2

ТЕНЬ ГЕНЕРАЛА

Старик идет устало к маяку.

И оживает призрачный маяк.

И видится во мраке старику

Его кумир, он так устал и так

Далек теперь от бойни и страстей,

От женщин и собак, его пленивших,

Но он зовет непрошеных гостей,

Когда-то все в судьбе переменивших.

Откуда этот свет и этот мрак,

Он вспомнит это и поймет едва ли.

Среди былых, среди грядущих драм

Старик стоит у маяка в печали.

Была ли юность? Кажется была.

И свет иной его ласкает душу.

И женщина, склонилась у стола,

Чтоб мемуары прочитать, и слушает…

А он ее красою окрылен,

И молодость ее не увядает.

– Елизавета, – снова шепчет он,

Но перед ним другая возникает.

Звон колокольный, дивная пора,

И император до рассвета с ними.

Со смертью продолжается игра,

Но поле боя он живым покинет.

Он видел корсиканца и молчал,

Израненный в его последней схватке.

Горел маяк, и души их ласкал.

Раз есть огонь, то в мире все в порядке.

Когда же он погас? Когда ушла

Та женщина с зелеными глазами.

Во сне она склонилась у стола

Над свитками, над страстью, над годами.