Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

И в тот миг, когда он хотел что-то сказать, чтобы ее успокоить, генерал Милорадович и двинулся к нему.

– Что ты хочешь сказать мне? – царь больше не мог скрывать нетерпения.

Он не помнил в своей жизни более скверного дня. Даже когда был убит заговорщиками их отец, и тень подозрения пала на его брата, но и тогда все было не так зыбко и не так тяжело, как теперь.

– Они ведут себя странно, там много штатских, и они не собираются присягать.

– Я должен быть там.

– Нет, – резко произнес генерал, – мы не можем лишиться своего императора, еще и не получив его.

Там должен быть я, – и я прибыл сюда, чтобы сказать Вам об этом.

– Я не понимаю, что такое может случиться? – пытался противиться император.

– Бунт, они готовы на все, хотя нет причины, но ведь нужен только повод. Многие из них пьяны и пьют еще. Там только несколько полков, нынче не выйдет ничего.

Он остановился на мгновение, и пытался понять, как ему действовать дальше.

– Если удастся все наладить, я вернусь за Вами, я сам вернусь, – говорил генерал.

И императрица в первый раз за много часов улыбнулась, она понимала, что если кто-то и сможет спасти их, то этот генерал, единственный из всех, кому она почему-то доверяла.

Она не понимала, чем мог не угодить этим людям, служившим его брату, ее муж. Почему они не дали ему возможности даже как-то проявить себя, ведь он еще не был перед ними ни в чем виноват. Многие из них даже и не помнили его, потому что взор их обращен был все время к старшему из цесаревичей, а ее муж оставался в тени.

И в глубине души она таила надежду на то, что так будет еще очень долго. Но от бывшей императрицы, такой скверной и беспутной, всегда надо было ждать беды. Там стояли те, которые видели в ней вторую Екатерину, и они не хотели понимать, что в том нет никакого смысла, больше нет ни первой, ни второй Екатерины. Обе они уже разговаривают с ангелами или чертями, что ближе к истине, а им мало того, что выпало такое испытание, так еще нужно было переживать такие минуты ужаса, трястись за собственную жизнь, хотя и виноват он был только в том, что рожден императором.

Императрица почувствовала себя так скверно, что готова была упасть замертво, и если бы это не было излишними огорчениями для него, то она бы так и сделала, но не могла она себе этого позволить, потому и хотела казаться стойким оловянным солдатиком. Сколько еще трудностей будет на их пути, но она была уверенна в том, что не будет ничего такого страшного, как этот день.