Триумф поражения. Князья и воины

И все, кого огонь его коснется, будут злы и никчемны, поспешно исчезнут вовсе с лица земли и останется от них только горстка праха. В этом был свой резон. Если бы он не творил этого, сколько бы людей на земле за эти столетия развелось и куда бы их пришлось девать. Да к этому моменту и копыта его уже поставить было бы некуда. Иногда огонь этот и еще живых сжигал дотла, это, конечно, было не совсем правильно и только муки их увеличивало, но он не особенно печалился и по этому поводу, считая, что в любом большом деле бывают всякие неполадки.

И потом, если все выяснялось, то оказывалось, что чаще всего они сами и были повинны во всем, что с ними приключилось.

Огонь, которым он управлял, появлялся и исчезал неожиданно. А тот, небесный, оставался надолго, им любовались те, кто еще обитал на земле. Постепенно огоньки эти нетленные стали называться звездами, и много всяких и забавных и грустных историй было придумано.

И только ангелы, да он знали о то, что они тоже погибают, растворяются, исчезают.

Но еще долгое время огонь их доходит до земли, и кажется, что все еще они горят и светят. Вот так бывает и с людьми некоторыми, они вроде бы уже и исчезли бесследно, а все еще остается свет от них и заключен он в былинах, да песнях разных, которые распевают живые.

Впрочем, вечность, вечностью, память памятью, но из них кафтана себе не сошьешь, и он порой на них взор свой обращал, но чаще всего думал все-таки о сиюминутном, и том, что в данный момент в мире этом происходило. И некуда было от этого деться.

Потому его огонь был ближе и реальнее. Если что, любой желающий до него дотянуться мог, в то время как к звездам никто из них не поднимется. И не теряли они страха, пока он орудовал здесь своими подручными средствами. Власти на земле перепало ему значительно больше, чем он в начале, разобиженный, полагать мог, когда, после бунта их к земле камнем летел, и понимал, что с небесами распрощаться придется раз и навсегда.

Власть земная не особенно прельщала его, но гибким своим умом он хорошо понимал, что без нее никак не обойтись, если честолюбиво хоть о чем-то помышляешь.

И планчик на ближайшее тысячелетие он вполне мог для себя составить. Он так много всего пережил в это время, так много случалось успехов и провалов, взлетов и падений, что ко всему можно было давно привыкнуть. А власти своей он никогда не лишался, и кто бы из духов не старался как-то его заменить, ничего у них не выходило, и получиться не смогло бы.