Тяжесть короны. Князья и воины

На твоем престоле золотом,

Восемь дел ты, князь, решаешь разом,

И народ зовет тебя кругом

Осмомыслом за великий разум.

Там были и призывы, к его отцу обращенные, он не мог не вспомнить совсем еще юного князя Романа Волынского, в те времена Галич ему не принадлежал, он должен был стать уделом Игоревых сыновей:

И повсюду, где лежит ваш путь,

Вся земля от тяжести трепещет

Хорошо сказано, только где она ныне та удаль и та сила невиданная, куда пропала она без всякого следа. Но воинственный дух, вдохновленный противником, князем Игорем, который и сам проиграл главное свое сражение, он оставался, и никуда его нельзя было деть после этого.

Но уже Игорь говорил о раздорах и смутах, а потом все и вовсе отвратительно стало в душах и реальности их.

Князь Роман объединил два княжества, помня о наказе Игоря, но только это ему и удалось. А остальные земли так и оставались незащищенными, вот и стали для татарвы легкой добычей.

Мудр и яростен был князь Роман, никого и ничего не боялся он в этом мире, против половцев и литвинов ходит, и когда привезли его тело бездыханное из ляшской земли, то все кончилось не только для него, но и для земли русской, так совпало.

И не хотелось Даниилу стать последним в славном роду. И хорошо, если новый летописец сможет для потомков оставить и о нем какое-то слово, если сбережет он то, что ему еще осталось.

Он забыл в тот момент про спутника своего. И тот ехал странно молчаливый. Он точно знал о чем думает князь Даниил, но не понимал всех его мучительных порывов.

Почему о таком могут думать люди? Это ему никак не ясно было.

Глава 22 Размышления беса

Они возвращались из Киева, и бес думал и прикидывал, что можно сделать для лучшего из князей, а он его с самого начала таковым и считал, что для него еще можно было сделать?

Он помнил хитрого и изворотливого Ярослава, от которого он всегда был так далек, хотя и не мог объяснить почему, просто душа не лежала и все, припомнил Романа. Храбрый был князь, лучший в этой своре.

Но если бы он о чем-то кроме схваток и врагов своих думал, то и судьба его была бы совсем иной. А теперь он оказался волею судеб рядом с сыном его, и жалел только о том, что ему такие времена достались. Но времена он может выбирать, а люди рождаются тогда, когда они рождаются, с этим ничего не сделаешь. Вот и Данилу достались времена, хуже которых не бывало еще, хотя кто его знает, что в дальнейшем будет, даже он мог только о прошлом судить.