Тяжесть короны. Князья и воины

Но разоренные города, поля сражений, где лежали бездыханные горы русских и татарских тел, монах все это видел, и никогда такого не забудет. Он мог бы и им такую картину показать, но не стал этого делать. Ему стало жаль их, захотелось, чтобы еще хоть какое-то время они в тишине и покое пожили. Кто-то и не доживет до рабства, так зачем ему знать то, что с ним и не случится даже?

Он часто рассуждал о том, почему так получилось. Как люди могли допустить такое. Он не мог этого понять. Слишком все странным и диким ему показалось, словно какое-то страшное проклятие на них наложено было, отвернулся от них Всевышний и все на откуп бесу отдал.

А тот показал (и еще покажет) на что способен был.

Он путешествовал по землям русским и ни одно поле битвы видел. Зрел он, как воинственные девы валькирии выбирают лучших воинов и забирают их тела на небеса. Но разве такое им расскажешь? И казалось иногда, что и детей-то рожать не следует в такие времена, коли, только унижения и муки их ждут.

Но рождались сыновья, рождались чаще, чем в добрые времена.

Жизнь текла своим чередом, ничто ее остановить не могло.

Глава 2 Сыновья

Но только показалось им, что исчез монах или далеко ушел. Он перенесся на княжеский двор, туда, где князь Роман – герой и красавец, которых почти не бывало в княжеских родах в те времена, почувствовал, что дни его сочтены. Знал князь Роман, что поход в Польшу окажется последним. И призвал он сыновей своих Василька и Даниила, чтобы еще раз поговорить с ними о том, о чем говорено было не раз.

Но неспокойно было на душе у него. Слышал он много рассказов монаховых, но и сам без монаха знал, что его Бог миловал от рабства, заберет к себе прежде, чем такие бесчинства твориться начнут на землях их. А сыновьям оставаться на родной земле в это смутное время. Это он и братия его начали раздоры чинить, всю жизнь то с одними, то с другими шел он против братьев своих. За это страшную цену его Даниилу заплатить придется.

Разве мог он знать, когда сам еще мальцом был и на коня в первый раз садился, и понял, что не простой смертный он, а князь, князем рожден, князем умрет, разве мог знать он, что доживет до таких страшных времен. И страшно ему будет наследников своих оставлять. А время такое, если еще не наступило, то наступало неуклонно. Единственное, чего ему хотелось теперь, чтобы если не умножили, то сохранили они земли свои, кои он завоевал для них и обустроил.