Тяжесть короны. Князья и воины

И вспомнил он о бесстрашном Рюрике, явившемся сюда, чтобы не сгинули земли славянские, о мужественном и хитром Олеге, дошедшем до стен Царьграда, и утвердившем славу русскую и там, о бесстрашном и прямом Святославе, который никогда никого не боялся, и как викинг, погиб в сражении. И много еще чего слышал и знал Даниил от учителя своего. И не верил в то, что это только красивые предания. Не может быть такого. Это было, пусть давно, но было. Иногда, оставшись один, в мечтах своих уносился княжич в те благословенные времена.

И тогда он был уверен, что жил и воевал уже однажды, что не в первый раз он в этот мир пришел, а многое ему ведомо. И шел он вместе со Святославом на печенегов, и сражался до последнего дыхания. И тогда и сил и отваги в душе его прибавлялось. И только монаху рассказывал об этом княжич. И не останавливал он его, а слушал внимательно. Не говорил, что все это только выдумки. Но с героическими временами было покончено – вот что больше всего угнетало и мальчика и его учителя. Но нельзя говорить княжичу о скверном, ничего доброго из этого не получится.

Когда они покидали гридню, и отец отпустил их на волю, показалось Даниилу, что среди тех, кто в полутемном коридоре ждал приема у князя, он снова увидел того злополучного монаха, которого недавно на площади встретил. Стоял он в полутьме, почти не отделяясь от темной стены, и пытливо смотрел на него.

Но Василек отвлек его. Он всегда боялся этих коридоров и переходов, в которых легко было прятаться и заблудиться не трудно.

Ему казалось, что за каждым поворотом спряталось какое-то чудовище, и он потащил брата вперед, чтобы поскорее на улице, на воздухе оказаться или в своей небольшой комнате на крайний случай укрыться.

Потому и не мог он точно сказать был ли монах или не было его там.

Но не ошибся Даниил. Старик пожаловал к князю Роману, как только люди вышли из гридни, и взглянул на князя пытливо из-под густых бровей.

– Что, княже, боязно тебе, а кому нынче не боязно? Встретил я сынов твоих.

Князь смотрел на него молча, не произнеся ни звука, но монах решил говорить:

– Старший сын твой Даниил муки адовы пройдет до конца, но достойно из ада выйдет, только крепче и сильнее от тех испытаний станет.

– А младший? – спросил князь

– Не знаю, темно все у него впереди, не ведомо мне ничего.

Но по лицу его понял князь, что просто не желает он сказать правды. Но князь не стал настаивать, может лучше не знать чего-то, так всегда спокойнее было.