Умина, дочь Гостомысла. Князья Древней Руси

– А что, не так уж плоха птичка моя, – усмехнулся он, – тут есть и таинственность, и прелесть – будет потом как рассказывать красивую сказку. Она внушила ему то, что нужно было. Пусть он немного привыкнет к своей избранности. А потом она явится к нему во сне. И еще раз она напомнит о его особенном предназначении. Тогда он не отступит от задуманного и осуществит все, что надобно ему сделать.

Бес взялся на этот раз за дело с особенным рвением. Он давно не делал ничего стоящего, а теперь, когда все завертелось, он снова почувствовал себя творцом этого мира – давно уже душой его такое чувство не владело.

И снова возник восторг, совсем как тогда, в самом начале, когда отступила тьма. Больше ничего не могло его остановить. И сам Перун ему не брат, если попробует мешать действовать.

Впрочем, Громовержец и прежде никогда с ним не связывался.

№№№№№№

Гостомысл знал, что в другом мире он мог бы отыскать стоящего колдуна, который смог бы ему объяснить все происходящее.

Здесь поиски его были напрасны. И все-таки он пошел к волхву, тайна – тяжелый груз, с ней хотелось поскорее расстаться.

Волхв был дряхл и не сведущ, но другого все равно не было.

Он предупредил, что в чужом мире, без поддержки своих богов не ощущает особой силы. Но и ему было какое-то непонятное предсказание, озарение свыше, и он понимал, что наступает новое время, когда им всем придется делать выбор и действовать.

– Нам придется отправиться в путь вместе, – говорил он в тот момент, – мы обретем великолепие и покой, которого не может быть тут на чужих землях.

Мы нашли на какое-то время приют, но время это уже прошло.

Странное это совпадение с его собственными помыслами, и подвигло юношу на решительный шаг. Он вернулся к своим людям и стал рассказывать им о землях предков, краше и желанней которых не может быть ничего в мире.

Они слушали его в полной растерянности, и тревога сковывала души их.

– Там дети наши построят свои дома и будут счастливы.

«А души предков наших будут с нами заодно», – говорил он почти восторженно, любое дело спориться будет.

Гостомысл так увлекся своим рассказом, что не мог остановиться. Он ясно видел и ощущал, как душа его поднималась до таких высот, что дух захватывало, но там свободнее и радостнее ему становилось.

Но сидевшие около огромного костра, думали о своем. Некоторые вспоминали только что покинувших их предков.