Василиса всегда права. Волшебные хроники

Скажи, что это последняя царица, которую я ему прощаю, и то только из уважения к тебе и твоим заслугам.

– Ты кота не ругай, это я во всем виноват, – само бичевался Волк.

На этот раз он готов был заступиться за любого.

Рассмеялись, глядя на него Водяной с Лешим. На том они и расстались.

Когда мокрая и не красивая царица выбралась на закате на берег, хорошо, что ее никто не видел, зрелище, надо вам сказать, не для слабонервных, она еще рвала и метала, потому что там Василисой и не пахло. Никто ее не встретил на берегу.

Это хорошо, а то трудно было объяснить, где она была и что делала.

К Яге идти в такой час она не решилась, пробралась тихонько во дворец, помылась, переоделась, да и спать легла, решив, что утро вечера мудренее.

Так оно и было, а то, что первый блин комом, с этим тоже ничего не поделать

Глава 5 О том, что никто не знает, где остается царская дочь, и кого украли гуси-лебеди

Царица Джина пробудилась на рассвете, припомнила все, что пережила недавно, и никак не могла понять, во сне или наяву это было.

Она помнила только дно озера и хохот русалок, которые твердили, что после царя Гороха никаких его родственников у них на дне не было.

– А где Василиса? – вопрошала она.

– Если бы ты волка дослушала, а не сбежала от него, то может, и узнала бы, он зверь честный, да и не совсем зверь он, оборотень, который никак не может вернуть свой прежний вид. Ему надо для этого совершить какие-то дела важные, чтобы чародеем снова стать. Вот он с царевичем вашим и маялся, только нескладно, неладно это у него вышло.

Не стал он тогда человеком, так и страдает до сих пор в зверином обличии.

Много чего еще услышала о своем новом семействе царица. Не знала она только одного – где Василиса, куда утащили ее, когда украли, гуси – лебеди, и ее ли они украли. Вопросов было великое множество и ни одного вразумительного ответа на них не было.

И что ей было делать? У царя спрашивать бесполезно, судя по всему, он и сам немного знает, а что знает, то позабыть успел.

Она же не сможет успокоиться, и даже детей, как кот Баюн ей советовал, не сможет рожать, пока не успокоится. А успокоится она еще не скоро – это точно. И значит, хотя о том лучше не думать, но это только одно может значить – она снова должна идти туда, откуда пришла, не на дно морское, конечно, а в избушку к Яге.

Нет у нее другой дорожки, только эта одна и осталась. Сколько не думай, ничего лучше все равно придумать никак нельзя.