Власть и страсть. Князья и воины

Но она тут же исчезла – княгиня видела, что и без того ее сын несчастен, растерян, подавлен, а ведь не по своей воле он все это творил, о них думал прежде всего. Хотя если вспомнить Ростислава, то повезло ему больше.

Он слушал в те дни рассказы о князе Мстиславе, который дружил с половцами и на половчанке был женат. А ведь до сих пор о нем былины поют во всех уделах славянских. Значит можно и так жить и не тужить, и печалиться Святополку не о чем.

Но была ли жена знаменитого князя такой дикаркой как у него, вот что хотелось узнать Святополку.

Он должен был признать, что сторонится и даже стыдится княгиню, а это было, по меньшей мере, опасно. Но Святополк не знал, что с ней делать, куда деваться самому.

Но это было невыносимо для его самолюбия и честолюбия. Она седлала самых яростных скакунов, вооружалась луком и стрелами и надолго исчезала.

И одна из боярынь, которая считала его почти женой князя, все время старалась ему о том напомнить.

И она рассказывала всем о том, что же та еще успела сотворить. Князь молча сносил все это, а отправить ее подальше так и не смог., и на душе у него становилось совсем скверно.. Она надеялся, что все переменится, она станет наложницей, как только поймет, что женой ей быть не суждено. Но это он так считал, а девица думала по-другому. Она все чаще оказывалась на его пути, он видел глаза, полные горечи и боли, и отчаяния, и мечтал князь, чтобы она оказалась в его спальне. Но этого все не происходило.

Страшно сожалел о не случившимся Святополк, что не мог он отказаться от клятвы, которую вынудили дать. Но ради мира с половцами приходилось все это терпеть и даже не возникать. У них было время для того, чтобы перевести дыхание.

Митрополит чувствовал себя победителем, он все время говорил о крещении княгини, о том, что она не может оставаться язычницей в новом мире. И он своими тихими речами действовал на нее благотворно. Хотя она соглашалась покреститься, чтобы как можно скорее от него отделаться, жить дальше спокойно.

И хотя многое в новой вере ей было чуждо, особенно смирение, но она решила примириться с происходящим.

Как только митрополит заметил, что Арина приближается к князю, он понял, что должен убрать ее как можно дальше. Но он понимал, что не стоит о том говорить с князем, она большую власть над ним обрела. Тогда он и решил уличить ее в разврате.