Водяные, Лешие, Русалки. Духи заповедного леса

№№№№№№

Когда на пороге неожиданно появился воин, который вместе с остальными должен был быть в дальнем походе, она удивленно подняла брови и взглянула на русалку, пытаясь понять и угадать, кто под этой личиной может скрываться. Но русалка молчала, словно понятия ни о чем не имела. А когда бес выглянул из-за спины лжевоина, она не выдержала:

– Пусть мой гость разоблачится, если он хочет, чтобы мы с ним общаться стали, иначе, я прогоню его прочь, и слова больше не скажу, – потребовала русалка, и требования ее были справедливы.

Он чувствовал, что влюбляется в нее снова, и ничего не мог больше с собой поделать. Ему осталось только разоблачиться. Она удивилась еще больше:

– Князь Изяслав, я ожидала встретить кого угодно, только не тебя, как странно, я была уверенна, что никогда больше мы не увидимся, – я рада тебя видеть, но поздно, слишком поздно ты вернулся, ничего нельзя изменить, да я и не хочу менять. Я любила тебя когда-то, но на этот раз едва узнала.

Ты больше не нужен мне, тот, кто нарушил клятву, не заслуживает доверия, не стоит оправдываться. Ты только одна из бесплотных теней в этом мире, и мне нет до этого дела.

Такой твердости никогда прежде он не встречал в душе ее ни разу, но может быть, ни одна женщина и не любила его так.

Анфиса была вполне довольна всем, что она увидела, князь получил именно то, что он заслужил. И немного поругав черта, она вместе с ними отправилась назад в их озеро.

Федор всю дорогу рассуждал о том, что как бы сильна любовь не была, она очень коротка. Она обрывается, и жить приходиться дальше уже без нее.

– Я всегда и всем говорил, что это так и есть, но влюбленные посылают меня подальше, а могли бы и прислушаться к тому, что говорит старый опытный черт.

Он немного преувеличивал свой возраст, потому что для черта был еще очень молод. Но в тот момент на эту мелочь ни князь, ни русалка не обратили никакого внимания.

– Не доверяй чертям, они всегда подведут и ничего кроме огорчения тебе не дадут, – наставляла его Анфиса, – если бы они могли хоть что-то чувствовать.

Федор, наконец, отвлекся от собственной персоны, и прислушался к речам, которые она произносила:

– А это что там за разговорчики, как смеешь ты меня поносить, несчастная. Вот и старайся ради вас, копыта бей.