Воин грозного князя. Сказ об Илье Муромце и Соловье-разбойнике

И снова бескрайнее голубоватое небо было над его головой.

ГЛАВА 18 ПЕРВЫЙ ДОЖДЬ

А потом пролился дождь. Теплый и такой приятный. Илья видел промокшего до нитки кота, которого прижимал к груди плохо слушавшимися его руками. И матушка что-то говорила ему и старалась закрыть от потоков воды. Он слышал крик соседки и вой собаки где-то в отдаленье. Но разобрать слов в общем шуме было невозможно. И все происходящее казалось ему забавным, но он не думал даже, что все это может быть как-то связанно с ним самим.

Ему показалось, что невидимая сила забросила его сюда на минутку, чтобы показать этот мир и этот дождь. А через мгновение он будет в совсем ином мире.

И, кажется, божественный художник в нескольких мазках нарисовал всю их жизнь, чтобы он запомнил ее такой. И он знал, что, сколько бы времени не прошло он не забудет и этот день, и этот гром, и этот дождь.

Даже в Сварге потом говорили о туче над Карачаровым, о столетнем дубе, поваленном грозой, и о том, что герой был рядом, и уцелел после такой стихии, и даже не испугался.

– А что он, – говорила Лада, – сидел как истукан, глаза таращил, и все-таки не встал и не пошел. Но кота не оставил в беде, – говорила она, чтобы сказать хоть что-то о нем хорошее.

– Отчего же ты не бросилась на защиту?

– У меня и без того дел немало, а у него защитников хватает, – говорила она немного обиженно, даже ведьма прибежала во всю прыть, старушонка шустрая оказалась.

Я уж не говорю про Банника и Домового.

– Словно Банник кого-то и когда-то защищал, – усмехнулся рядом бес.

– Может, и не побежал бы, но он знает, что бес ему поддаст хорошенько, и, в крайнем случае, и он бы сгодился. Но на него никто не нападал. Да и более того, из-за него родимого вся эта суматоха и приключилась, переполох и начался.

Перун для начала решил хоть как-то его отметить.

№№№№№№

А мольбы и на самом деле были многочисленные. Ярополк долго наблюдал за происходящим в Киеве.

И хотя не так уж складно и ладно там все было, но для такого князя, каким он считал Владимира, даже очень хорошо. Ему не терпелось увидеть падение его, и почувствовать себя отомщенным. Вот он и обращался к Перуну, и тот понял, что проще уважить их мольбы и выпустить в мир героя, чем жить в таком бездействии и унынии.

Только сам князь Владимир ни о чем его не просил, вообще делал вид, что его не существует.