Воин грозного князя. Сказ об Илье Муромце и Соловье-разбойнике

Но вспышка эта была хотя и яркой, но единственной, ничего такого не могла она больше припомнить в однообразной жизни своей.

– Поздно ты что-то, дева моя, – услышала она рядом голос ведьмы.

– Да дел много было, только не сидится и не лежится мне после нынешнего удара грома, – призналась она, – Ты все знаешь, любые хвори вылечить можешь, но разве нельзя сыну моему милому помочь? Скажи мне, что нужно сделать, я все исполню.

– И почему ты так печешься, подождать не можешь.

– Ты же не хуже моего знаешь, что он сын князя убиенного.

Негоже, чтобы он на печи провалялся, несправедливо это, ведь ждет Ярополк отмщения. Ведь для этого бог послал мне его, для отмщения.

– Но стоит ли с князьями связываться?

– Не могу я смотреть, как он мучается, как лучшие годы его уходят, будто вода в песок, уж лучше бы помер он в младенчестве, чем так мучается.

– Глупости ты говоришь, – разозлилась ведьма.

– Может и глупости, только когда дитя родное не шевелится, и беспомощным остается, всякое в голову лезет.

Самый дорогой он у меня, может, сама я от разрыва сердца умерла, а на костер точно взошла бы, только пусть он встанет на ноги, пусть все радости людские испытает.

– Тебе ведь не этого хочется, – подсказала ей ведьма

– Пусть все и так будет, большего мне не надо.

Арина говорила откровенно, совсем забыв о том, что находится она не у соседки, а в дремучем лесу, у самой грозной ведьмы, которая одним прикосновением убить может.

Что-то такое странное в глазах у старухи мелькнуло, что вернуло ее на грешную землю и заставило вздрогнуть.

– Иди домой, поздно уже, – тихо сказала та, удивились тому, как неожиданно опомнилась она и испугалась. Ей не хотелось пугать людей, это получалось иногда самой собой. И она решила помочь ей прямо сейчас.

– Гром нынче, это хороший или дурной знак для моего мальчика.

Старуха усмехнулась.

– Вот глупая мать, ей кажется, что гром на небесах гремит только из-за ее сына, словно здесь у людей больше нет, только он один.

– Но ведь это так, – не сдавалась она.

– Ничего худого не случилось более, – наконец произнесла она, может быть, чтобы отвязаться от нее, уж так долго она сидит, так вольно говорит, а ей хотелось оставаться одной и передохнуть. И все ей никак не может быть.

Дверь, наконец, закрылась, она получила то, что хотела.

Арина шагнула в черноту леса, словно в глубокую яму провалилась. Огромная птица сорвалась с ветки и, взмахнув крыльями прямо над ее головой, полетела прочь.