Убийственная страсть. Литературный детектив

Ослепленная перспективной стать и поэтессой и женой, она и не мечтала о таком комплекте сроду, и вдруг он почти у нее в руках, тут и более хладнокровный свихнется быстро и на все пойдет. Вот насчет жены пусть сама решает, это Милу не волновало, хотя и врагине такого мужа не пожелаешь. А то, что касается поэзии – она к этому приложила руку, что тут скажешь, тут надо точно что-то делать. Ей было жаль в какой-то мере эту парочку, но жалостью делу не поможешь, да и лучше ей было себя пожалеть, а не их. Реальные работы отнимали у нее, и ничто их не останавливало.

– Ты была совсем по-другому настроена, что же изменилось? – спросила Светлана.

– Да все изменилось, я отдавала стихи тебе, а не этому твоему серому кардиналу, ему и снега в зимний день пожалела бы, – спокойно отвечала Мила. И такой твердости в ее речи давно не помнила Светлана.

Прозвучало это для Светки неожиданно, но списала она все на обычную ревность. Да и не мудрено, ей ничего или почти ничего не было известно о том, чем занималась ее подруга четыре года, когда она оставалась в дорогой столице.

Мила же по старой привычке говорила так, как будто ей все было известно. Она сама поймала себя на этой мысли и остановилась невольно. Решила все-таки пояснить, скорее для очистки совести, чтобы потом напомнить «Я же тебе говорила».

– Как ты уже поняла, я знаю этого типа, он не перед чем не остановится, потому что слишком обижен и пока не отнимет у меня все, не уймется. А тебя он использует вслепую, как это делал всегда и со всеми.

– Вы знакомы, я так и думала, но зачем создавать такую таинственность вокруг, почему ты этого сразу не сказала.

– Потому что не была уверена, что речь идет о нем, пока его не увидела сегодня, и не убедилась, что это он явился сюда и руководит процессом.

– Наверное, у тебя с ним что-то пошло не так, но у меня все получится, – глухо, тихо проговорила Светлана. Хотя чувствовала она как раз обратное, что ничего у нее не получится, уж если у Милы не получилось, то у нее – то откуда такое возможно.

Хотя если постараться и все сделать правильно.

– Ты не перечеркнешь все. Ты не поступишь так с нами, – пыталась то ли просить, то ли требовать она.

– Перечеркну, поэму о Достоевском вы у меня просто забрали сами, почему я должна с вами церемониться? Тем более, что она достаточно известна, и отвечать за то, что я ее у тебя украла я не собиралась. Но ты плохо соображаешь, вероятно, а этот Остап слишком хорошо. Не будите во мне Раскольникова и оба останетесь живы.