Жизнь и смерть князя Святослава. Князья и воины

А потом остается только пустота, а пустоты такой не хотелось.

Но сейчас он чувствовал, что жить осталось недолго. Вот только ее непокорный сын никогда этого не узнает.

Вызвать из Ирия душу Ольги оказалось проще, чем он считал. Перед ним появился бледный призрак, появился так быстро, что он даже немного растерялся.

– О, какая радость, ну здравствуй, княгинюшка, – встрепенулся старик, понимая, что все получилось.

– Это тебе здравия пожелать надо, а мне оно уже не к чему. А я-то гадала, кто про меня тут вспомнил.

– Император ушел в мир теней вчера, вот и хотел тебе о том сказать для начала.

– Помер, говоришь, – переспросила она, словно не расслышала, – значит, свидимся скоро там. Ему в чистилище, поди, еще отправиться придется, да все одно недолго ждать осталось, да и ты надолго тут не задержишься.

– И то правда, Ольга, и мне пора покидать этот мир, вот и хотел на тебя еще взглянуть.

– Как – то и забыла я о том, что тут у нас было, но что там Киев, что мой сын, расскажи о том, коли позвал.

– Сын твой все воюет, все в сражения рвется. Говорят, он смел и отважен, только не мне о том судить. Крут он на расправу больно, мало кто с ним сладить может. Хотел предостеречь его, да слушать он не собирается, – развел руками стари.

– А как тот самый монах, его Мария очень любила, – вдруг спросила Ольга, о чем-то своем вспомнив.

– Сразу после твоего погребения он исчез куда-то, как сквозь землю провалился бедняга, а Мария с князем до сих пор, одна и может противостоять ему только, иной раз останавливает, да надолго ли его остановить можно?

– Она должна была его женой стать.

– Слышал я, что собрался князь переносить столицу из Киева в Переславец, все переменить он хочет, во всем противиться, словно бес в него вселился.

– Бес вселился, – усмехнулась Ольга, – в этом ты не прав.– Ну что же, теперь его время, а мы помешать не сможем.

– Не только, – признался монах, – хотел сказать, что только тебя одну и любил в этом мире, никого кроме тебя у меня не было. Не могла ты запретить любить себя, что бы ни делала

– Спасибо, старик, – усмехнулась Ольга, а мне – то чудилось, что ни одна живая душа не любит меня. Долго я о том думала и гадала в Ирии своем, хваталась за мужа, за Олега, за сына. Но один холод и пустота с их стороны были.