Золотой век князя Ярослава. Князья и воины

А после того, когда утихнет, погаснет костер вражды, он один останется, чтобы помогать великому князю. Потому Мстислав из всех братьев и остался жив, рука Святополка Окаянного до него не дотянулся, потому что спрятали его на краю света. Но он был лучше других, какими бы святыми убиенных не обвинили жрецы нового бога, его-то никому не удавалось обмануть. Вот и не мог бес допустить самоволия Банника, да и сам оставался благодушно настроен к Мстиславу. Такая вот сложная появилась обстановка в мире духов – хранителей, куда людям никогда не было хода.

– Я не люблю его, но он мне нужен, – подвел черту Мефи, – а Банник сам во всем виноват, кто его заставлял угар устраивать, зло возвращается, сколько раз я ему о том говаривал, кому, как не ему убеждаться в том каждый раз и всегда об этом помнить.

ГЛАВА 12 РАЗГОВОР С ДРУЖИННИКАМИ

Не случайно бес о своем любимом Ярославе тогда вспомнил. Мстислав и сам думал о брате. Очень сильно тот его обидел, когда земли делил. Оставил его у черта на куличках, а ведь они вдвоем остались, разве не должен он был ему половину земель отделить по справедливости – пусть ему левый брег Днепра остается, а Мстиславу тогда правый должен быть.

Вот и воеводы со всех сторон о том говорили. Тогда и решил он выступить против Ярослава с дружиной, уж если не о себе, то о наследниках своих должен тот был позаботиться. Только о победе думал князь, они не чужое, а свое забрать собирались, надо было своих поддержать, а воинов Ярослава наказать.

Князь старался не думать о том, что выступает он против родного брата.

Вышли они к дружинникам, те поняли, что князь с ними говорить будет. Застыл в ожидании князь, оказалось вовсе не просто эти слова произнести. Но и отступать было некуда, ощущал он силу невероятную, двигавшую его вперед.

=Хочу против брата вас вести, несправедлив Ярослав, и меня и вас он сильно обидел. Ждал я пока он одумается, но не случилось этого, надо нам напомнить о себе, коли по другому не получается. Но сила у нас есть, оружие в руках держать каждый может, не пропадем, прорвемся.

Он перевел дух и снова на них взглянул, словно старался угадать, что в их душах творится. Молчали воеводы и воины молчали.

– Если не согласны вы со мной, если не хотите в поход идти. То скажите мне о том, потом отступать будет поздно, да и некуда. Но сейчас решим вы все тут и теперь.

Заговорили, зашумели все сразу, но решили, что нужно им отвоевать то, что должно им принадлежать.