Тайна «Лунной сонаты». Пленники любви

Старик вздрогнул – гость был немного груб, но приходилось это терпеть.

– Не мне судить, какая из них плоха, а какая хороша Они все довольно скверные создания.

В голосе его мелькнули безжалостные нотки. Но, кажется, он уже пожалел о сказанном и хотел смерть гнев на милость.

– Не печалься, эта была не лучше и не хуже других. Все зависит не от них самих, а от нашего к ним отношения. Если бы ее встретил не Данте, кто- то иной, то никто о ней никогда и не вспомнил бы. Все остальные в ее время были не хуже, а может и лучше Беатриче, но они канули в Лету, а она в его поэмах и творениях осталась жива и прекрасна, и должна быть за то благодарна своей судьбе.

Все в мире случайно, все необъяснимо, может потому этот мир так интересен. И не стоит спорить и думать о справедливости – это бесполезная вещь, – резко прибавил он, желая покончить с этим странным разговором.

– Останется сказка о рае, аде и о невероятной любви. Она уже несколько веков существует и утешает тех, кто в нее верит.

Наверное, в ней и на самом деле что- то есть таинственное и чарующее.

Они неожиданно простились в этот вечер откровений. Оказывается, давно наступила полночь. На прощание Двойник предупредил его:

– Не волнуйся. Я дам тебе знать, когда захочу покинуть твой замок, – и рассмеявшись, он исчез, просто растворился в воздухе.

Наверное, его это даже забавляло.

Старик Ра понял, укладываясь спать, что должно произойти что-то очень важное. Но что такого примечательного еще могло с ним случиться?

Беседы, полыхающий огонь в камине, музыка – ничего больше в его личной жизни не было обещано – все в прошлом.

Почему Пианист появился так поздно? Это еще одна насмешка его судьбы. Не собирается же он возвращать герцогу молодость. Да и сам он, в отличие от Фауста, не хотел ее получать. В его жизни было достаточно событий, он познал все, что было возможно. И пора бы подвести черту и уходить на покой.

Кромешная тьма окутала его покои.

Луна, еще недавно так ярко светившая, исчезла бесследно. Он больше не мог видеть ее дивный серебристый свет. Но свечи зажигать он не стал – не хотелось нарушать вечную тайну, к которой теперь невольно прикасался. Она пьянила и окрыляла его усталую душу.

Глава 5 Сомнения

Старик не поверил Пианисту до конца, хотя показал тот ему так много, как никому прежде не показывал. Но в душе его все еще оставались сомнения.