Тайна «Лунной сонаты». Пленники любви

А она жила, хотя в этом усомнился бы в те минуты любой из тех, кто мог ее видеть.

Ее существование было так мало похоже даже на подобие жизни. От этого становилось страшнее, глуше и горше на душе.

Он переживал что-то подобное прежде, и свято верил, что рано или поздно это пройдет, все образуется. Но он в те годы был молодым и сильным мужчиной, а она не взрослая женщина даже, а беззащитная девушка, для которой все рухнуло, не успев начаться.

Ей и прежде весь мир казался чужим, а нынче он был яростно враждебен.

Он хорошо понимал, что это такое, но это тяжело и для закаленного мужчины, а что о ней говорить?

№№№№№№

Пианист молчал в эти дни. Он вроде бы устранился от всего происходящего в замке, хотя Старик не сомневался, что ко всему этому он был причастен. Он не мог даже поговорить с Двойником. О чем-то узнать. Ясно было, что все решать придется самому.

Все было непонятно и зыбко в этой реальности.

Иной раз ему казалось, что сбылась старая примета о том, что бог забирает того, кого мы больше всех любим, потому что ревнует и завидует этой любви.

До сих пор он этому не слишком верил, хотя и прежде мог в том убедиться. Но он понятия не имел о том, какое решение следует принять и с нетерпением ждал Пианиста, чувствуя, что в его явлении спасение, он поможет определиться с выбором..

Мессир появился, как ни в чем не бывало только на третий день. И снова тревожная и печальная музыка неведомого автора охватила, кажется, весь замок. Никогда еще старик не был так рад его видеть, хотя и не знал, о чем спросить и как начать разговор о самом главном.

И тот вел себя странно – наверняка все прекрасно знал обо всех тревогах и волнениях, но молчал. Но раз он появился, то что-то должно было измениться.

На него оставалась последняя надежда.

№№№№№№№№

Пианист, спокойный и высокий, сидел рядом. И невозможно было разглядеть его лица, следовало подойти ближе.

Старик не боялся того, что его внучка, услышав музыку, может появиться. Она увидит за роялем его самого.

Правда, она должна восхититься его игрой. Она многого о нем не ведает, а может быть, не знает ничего. И ее ничто не сможет удивить.

– Что же мне делать? – спросил Старик, подозревая, что Пианист вообще ни о чем говорить не собирается.

– Да ничего делать не надо, – услышал он ответ, – по ходу сам увидишь, что и как будет. Пока она ничего не собирается менять в своей жизни, но время на то и время, чтобы все в душе переменилось.