Необычайные приключения в Нижних Пряничках

– М-м, Пенза, – протянул клыкастый старик и, хрустнув печеньем, добавил: – Понятия не имею где это.

Катенька наблюдала.

Корпоративный дом под номером семь располагался как раз на пересечении главных улиц, и из окна её квартиры прекрасно просматривались все три. В Нижних Пряничках это были единственные улицы, а дружелюбием нижепряничковцы не отличались. Так что уже много лет они обивали пороги горсовета с просьбами именно их улицу сделать главной, но всё без толку.

Катенька удобно устроилась на стульчике у окна и с пристальностью умелого партизана смотрела в бинокль на Савкину квартиру.

Она предвкушала прекрасный вечер в обществе непосредственно Савки и его котлет, поскольку сама была на диете и разрешала себе на котлеты только смотреть, но вдруг увидела ужасное.

Савка выбежал из подъезда в одних домашних штанах! На ночь глядя!

Борясь с самыми противоречивыми чувствами, она вскочила на ноги и заметалась по кухне, сбив по дороге два стула и одну не особо устойчивую вазу.

– Нет, нет, нет, – бормотала Катенька себе под нос, роясь в кухонном ящике.

 – Я же замуж за него собралась! Детишек нарожаем, дачу купим, а он вот так вот… Эх!

Она смахнула скупую женскую слезу и, наконец, найдя нужное, выбежала за дверь – спасать будущего супруга.

Через секунду она вернулась, вспомнив о ключах от квартиры.

Ещё через несколько минут Катенька, костеря на чём свет стоит работников горлифта и себя за то, что купила квартиру на шестом этаже, вернулась снова. Она посмотрелась в зеркало, покрутилась перед ним, поулыбалась, и с чувством выполненного долга показала ему язык.

Спасение спасением, а правила безопасности никто не отменял.

Афоня прекрасно отдавал себе отчёт в том, что он сошёл с ума.

Двадцати минут наедине со странным пассажиром ему хватило, чтобы окончательно с этим смириться. Пока старик болтал о местных обычаях и что современная молодёжь совершенно перестала им следовать, – Афоня перебирал в голове адреса психиатрических больниц, и хватит ли ему страховки, чтобы провести там ближайшие пару лет.

Он убедил себя, что тот, кто сидит на заднем сиденьи и теперь принялся за сладкий клюквенный морс, – галлюцинация, а значит его можно не воспринимать всерьёз.

– Звать-то тебя как, заезжий? – проскрипело сзади.

– Афа… – начал было Афоня, но, рассудив, что галлюцинации необязательно знать его полное имя, торопливо добавил: – Ня.

– Афаня? – неуверенно переспросил старик. – Странное имя какое-то. Вот Афоню знаю.