Исчезнувшая Хюррем. Жизнь за жизнь

Хюррем была настолько обессилена этим изнуряющим переездом, что ноги уже не держали её. Она устало опустилась на ближайшую тахту и сказала Мерием:

– Я подумаю, что делать дальше, но пока нужно прийти в себя, подай мне воды. Эта адская дорога забрала у меня все силы.

– Госпожа моя, вам необходим отдых. Не приведи Аллах, вы заболеете. Как я отвечу перед Всевышним! – служанка уже наливала ей из медного графина, предварительно проверив содержимое на себе.

– Поешь и ты, а потом нужно будет осмотреться, наверняка здесь есть и другой выход…

На низком мраморном столике овальной формы стояли медные и серебряные кувшины с вином, щербетом, медом и молоком.

В больших серебряных блюдах был выложен овечий сыр, вишни, пудинг зерде, сделанный из риса, плов, сушеные креветки и тунец. Рядом на маленьком резном круглом столике находился большой круглый поднос-софра. На нем уже были приготовлены маленькие зеленоватые тарелочки из фарфора.

Хюррем несказанно удивилась:

– Как странно, откуда здесь в глуши китайский тонкостенный фарфор, прозрачный и звонкий, его невозможно перепутать с обычным.

Он крайне редкий, и в султанском дворце не каждый раз в нем подают.

Она взяла одну из невесомых тарелочек и стала внимательно её осматривать, поворачивая в разные стороны.

– Ну конечно, это фарфор селадон, старинный, самый ранний из тех, что есть в Топкапы.

– Наимудрейшая госпожа, но как вы определили это?!

– Обрати внимание на его необычный цвет.

– Ну, он какой-то… грязно-зелёный, простите мое невежество, я в этом ничего не понимаю.

– Ах, Мерием, это обманчивое впечатление. Да, сначала он кажется невзрачным, так же, как и некий камень под названием нефрит, но если посмотреть повнимательнее, то можно увидеть настоящее искусство. Он немного прозрачный и когда солнце попадает на него, то можно увидеть этот прекрасный перелив от серого к зелёному, внутри него вспыхивают искорки, а иногда попадаются трещинки, говорящие о подлинности этого чуда.

Этот нефритовый оттенок напоминает цвет неба, что пробуждается после весеннего дождя, обещая явить миру нежные солнечные блики…

– Госпожа моя, вы так прекрасно говорите, что и я теперь уже восхищена этими тарелочками. Великий Аллах, да как же из них есть, позвольте вашей ничтожной рабыне взять для трапезы вот эту медную мисочку, иначе вместо еды я буду трястись от страха.

Мерием наскоро поела и поспешила приступить к распаковке багажа.