Заветы Велеса. Славянские мифы и сказания

В тот момент заметила она, что и Лебедь на волнах качается, а как только ступила она на землю, так и превратилась в ослепительную красавицу. Любая могла бы ей позавидовать. Только одинока и печальна она была, некому красотой этой писаной любоваться, не с кем даже слова молвить ей, Пряхи хотя бы друг с другом беседовать могут, а тут совсем уныло все оказывается.

– А что случиться с Велесом должно, – спросила она у Морены.

Молчала та, но не поверила ей Лебедь. Уж если ей ничего не ведомо, то кому же и что известно? Но если не хочет говорить богиня – ничего от нее не добиться – это она прекрасно знала.

Долго сидели молча, и любовались на алый закат, который Заряна вышивала. Света было много уже в мире, но все-таки еще не достаточно, для того, чтобы весь мир встрепенулся и ожил. А потом неожиданно говорила Морена:

– Когда он будет на Таинственном острове, то его не найдут ни среди живых, ни среди мертвых – это самая большая его загадка.

Обе они понимали, что скучать им долго не придется, и тогда еще будут они как о самой большой радости вспоминать о таких вечерах бесшумных и умиротворенных.

№№№№№№

Как услышала Лада разговор прях о том, что произойти должно, так и не могла она больше покоя себе найти. И сама Мокашь заметила, что с богиней любви и согласия происходит что-то. Она бы вероятно и не пошла к ней, но та призвала ее.

– Не хочешь ли сказать мне, что такое творится у тебя в душе. Потому что если тебе так не спокойно, то, что с остальными будет?

И по тому, как та отвела глаза, она поняла, что и на самом деле происходит что-то очень страшное и страшное.

– Должна я знать, что такое с Велесом случится.

– Да многолик он и вездесущ, на небесах красавец- птица, на земле медведь – повелитель этого мира, а на острове – мудрец и последний герой.

Мудреными показались Ладе такие речи, только ни о чем больше не стала она спрашивать Мокашь, потому что с самого начала знала, что если не хочет богиня что- то говорить, то и не заставить ее это делать.

Только одно понятно было ей – и земля будет для него, и остров, куда придется ему пробраться, вот это и тревожило ее.

Переглянулись Пряхи, когда Мокашь стала ругать их за то, что больно много они болтают.

– А что еще нам делать остается? – поинтересовались они, – только говори, не говори, а кому что на роду написано, от судьбы все равно не уйдешь.

И это было правдой.