Приёмная дочь Бабы Яги

Речница нервно дёрнулась, разбудив до того момента тихо посапывающую малышку. В жилище Бабы Яги повторно раздался отчаянный детский плач, переходивший порой в тихие жалобные всхлипывания, которые заставляли сердце девушки сжиматься от жалости.

–Реня, если подобный вопль повторится ещё раз, я тебе этот самый хвост вообще оторву, – как-то совсем буднично и почти спокойно предупредила Яга кота, одновременно набирая в черпачок чистой воды.

Возражать и возмущаться фамильяр не стал. Чувствуя свою вину и, уж чего греха таить, побаиваясь, что Златослава исполнит обещанное, Терентий бочком-бочком прошмыгнул вдоль стены и спрятался за печку.

Русалка, пытавшаяся успокоить ребенка, заметив изворот кота, только презрительно фыркнула и что-то тихонечко почти на грани слышимости запела.

Златка не обратила внимание ни на одну, ни на другого. Девушка была занята. Сначала она кинула рожок в черпак и колдовством вскипятила в нём воду, подержала его в кипятке и подлила холодной воды. Только после этого Ёжка осторожно вытащила рожок и положила его на чистый полотенчик.

Затем из загнётки была извлечена кружка с тёплым молоком, содержимое, которой было живо разбавлено колодезной водицей и залито в рожок. На кончике рожка тут же выступила крупная белёсая капля, не удержавшаяся и упавшая на пол, а на её месте к тому времени уже появилась другая.

Удовлетворенно кивну, Златослава позволила следующей капле упасть на тыльную сторону ладони. Молоко было не горячим и не холодным, а приятно тёпленьким, почти как парное.

Вот теперь малышку можно было и накормить.

–Вот держи! – царевна протянула речнице рожок.

–Нет, – отрицательно покачала головой русалка и поспешила объяснить, – тебе самой надо учиться её держать и кормить. Я не могу тебе в этом помочь. Я же нечисть, в конце концов, и даже находиться в доме долго не могу, мне уже становится не по себе. Прошу, позаботься о девочке! Ты живая, у тебя тёплый дом и в нём обязательно найдётся место для этой малышки…

Девушка ждала чего угодно, но не такой прочувствованной, горячей речи от водяной нечисти.

Сказать, что Злата была удивлена – это ничего не сказать. Царевна изумлённо хлопала глазами и не знала, что ей на это ответить.

Ёжка нащупала пустующий табурет и осторожно опустилась на него, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы объяснить русалке, почему она не может оставить у себя этого ребёнка. Слова отказывались подбираться, да и в голове стоял сплошной кисель вместо связных мыслей.