Приёмная дочь Бабы Яги

Умер от старости в окружении большой семьи предатель Денька с рябой жёнушкой, умерли их дети, внуки и правнуки…, а Верея до сих пор до боли чётко запомнила самодовольное круглое всё в оспинках лицо дочки скорняка и прячущего от неё глаза Деньку. Русалка фыркнула, тряхнула мокрой копной чёрных с заметной прозеленью волос, ударила босой ножкой по воде и засмеялась, ловя ладошками, брызги и дождевые капли. Её смех резко оборвался, когда невдалеке послышался отчаянный рёв человечьего младенца.

Верейка закрутила головой, стараясь понять, откуда доносится плач, приметив направление, соскользнула с валуна и стремительно поплыла на звук.

Зачем? Это люди придумали, что русалки бесчувственные и холодные, что мстя, убивают мужчин, заманивая их в воду и там топя. Что сделаешь, если эти самодовольные глупцы, вместо того, чтобы бежать завидев речную деву, сами бросаются к ней пытаясь поймать. Конечно, русалки тоже не безгрешны. Они частенько завлекают приглянувшихся мужчин для того, чтобы развлечься, а заодно и жизненных сил попить, но их ли вина, что мужчины хотят большего и погибают, не дотянувшись до желаемого.

Плач перерос в громогласный рёв, тут же и оборвавшийся. Если бы сердце у Вереи до сих пор билось, то в тот момент оно бы точно пропустило удар, а то и два. Она услышала всплеск, будто от крупного брошенного камня, перекрытый новым громовым раскатом. Одновременно со всплеском из кустов волчьего лыка, росшего у поворота Звонкой, быстрым шагом вышел давешний путник высокий и нескладный, закутанный в плащ с глубоко надвинутым на голову капюшоном.

Он, не оглядываясь, зашагал прочь от реки и быстро скрылся за пеленой дождя. Но Верея не стала дожидаться, когда он отойдёт достаточно далеко. Она плыла на пределе своих немалых возможностей, но похоже всё равно опоздала.

Русалки видят в водяной толще даже лучше чем на суше, и Верейка мгновенно заметила серый комочек, медленно опускающийся на дно. Подплыла, обхватила руками, вынырнула на поверхность и, как рыбка, выскочила на бережок, прямо под раскидистой ивой.

Русалка села на оставшуюся до сих пор сухой под густым пологом листвы траву и поспешно начала разматывать ткань, в которую было укутано маленькое тельце.

Первый раз за много столетий Вереи хотелось рыдать и выть в голос от безысходности. Крошечная новорождённая девочка не дышла. У русалки вырвался тоненький всхлип и на глаза навернулись слёзы.

–Как же так?! – разревелась она, бестолково встряхнув маленькое тельце.