Приёмная дочь Бабы Яги

–Хмурич, а ты смог бы выяснить, кто тот человек, что…, – на этом месте Злата запнулась, но тут же продолжила сквозь зубы, – бросил Иву в реку?

–Могу спросить у водяного и лешего, который по ту сторону болта живёт, – задумчиво выдал тот и погодя добавил. – Ещё зверьё лесное поспрашивать можно, вдруг кто заметил. Хотя, близко от человеческого жилья. Слишком близко. Крупный зверь не подойдёт, а от мелких толку мало, их глазами смотреть неудобно. Ну, может кто-то из птиц чего углядел. Поспрашиваю у них и расскажу.

–Спасибо! – тихо поблагодарила Яга и с каким-то злорадством заявила. – А я, пожалуй, в Старые Сколки наведаюсь. Пройдусь, поспрашиваю, вдруг какая девка недавно на сносях была…

–Злат, ты действительно хочешь знать? – осторожно спросил её Терентий, первый раз видевший в глазах своей подопечной холодную расчётливую злобу.

–Хочу, – хмуро подтвердила она и вдруг делано беззаботно проговорила. – Должна же я спасибо за дочь сказать…

–Злата…, – попытался образумить её кот, но не успел.

–А давайте я ещё трав заварю! – снова беззаботно улыбаясь, предложила царевна и, подхватив чайник, направилась к печи.

Возвращаться к разговору о настоящих родителях Василисы и о том человеке от чьей руки она чуть не погибла, никто более не желал. Сперва повисло какое-то неловкое молчание, почти сразу же нарушенное Терентием. Фамильяр живо припомнил детские хулиганства Златославы и выдал, как на духу, по чьей вине пропадали спицы и пяльцы у её нянюшек, и куда они на самом деле девались.

Царевна краснела и делано возмущалась «подлости хвостатого предателя», а мысленно благодарила мудрого и догадливого фамильяра за то, что так ловко перевёл разговор в мирное русло.

Реня же громко вещал о Златкиных проказах, то и дело прикладываясь к своей миске со сливками и, казалось бы, вообще не обращал на Ягу внимания, но это, конечно же, было не так. Ёжка то и дело ловила на себе насмешливый прищур зелёных кошачьих глаз, в которых читалось немое согласие с принятым ею решением.

Терентий действительно был согласен и к тому же прекрасно понимал, что с намеченного пути царевна уже не свернёт и лучшее, что он может для неё сделать – это поддержать. Ведь приняв на себя заботу о малышке, Баба Яга сумела полюбить её той любовью, которая присуща настоящей матери и теперь за свою дочь она готова была, и убить, и умереть. «Ну, до этого уж точно не дойдёт!» – мысленно усмехнулся фамильяр и снова мокнул розовый язычок в сливки.