Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Как я мог пожелать ему смерти, когда мне так нужна его жизнь!

– Ты же знаешь, что Павсаний без конца жаловался на Аттала, приставал с этим к царю, ходил к мачехе твоей, Клеопатре. Он ведь и к тебе приходил, помнишь?

– А!

Александр вспомнил.

Он читал «Медею» Еврипида. Захваченный трагической судьбой Медеи, неукротимой страстью ее характера, накаленными строфами Еврипидовых стихов, он вышел к Павсанию, повторяя вслух:

…Довольно за глаза,

Чтобы отца, и дочь, и мужа с нею

Мы в трупы обратили… Ненавистных…

Немало есть и способов…

Тут он встретил внимательный взгляд Павсания и умолк.

Александр даже не выслушал как следует его жалобы. Что он мог сделать? Чем помочь? Отец тогда только что назначил Аттала полководцем. Александр – сын Олимпиады, ему ли бороться с Атталом?

Неужели эти строки Еврипида и подхватил Павсаний?

Отец обижал Александра. Но он же и любил его! Разве не сказал он однажды со слезами: «Ищи себе другое царство, Македония для тебя слишком мала!»

Разве не уступил он Александру славу победы при Херонее? Разве не беседовали они иногда о самом сокровенном – о будущих делах государства, о военных планах, о тайнах политических действий царя-полководца? Кому доверял свои думы Филипп, кроме сына?

«…Пусть боги оградят тебя от того, что пришлось пережить мне, чтобы тебе никогда не пришлось каяться в содеянном, чего уже нельзя вернуть» – вот какие слова говорил ему отец!

– Значит, это я натолкнул Павсания на убийство? – с ужасом спросил Александр.

– О нет! О нет! – решительно возразил Гефестион. – Может быть, он подслушал твои слова и счел тебя союзником в этом деле. Но натолкнули его на убийство другие люди. Линкестийцы. Они. Только они. Им нужна царская власть. Убить отца, опорочить сына – вот путь их действий.

– Спасибо, Гефестион. Клянусь Зевсом, мне так нужна твоя дружба.

– Я всегда буду возле тебя, Александр. Пока не уведет меня смерть. Или пока ты сам меня не прогонишь.

– Я прогоню тебя немедленно. Иди и ложись спать.

– Ложись и ты. Светает.

Высокая фигура Гефестиона исчезла за толстой занавесью.

Александр вздохнул:

– Разве есть у меня время спать теперь?

Он вышел во двор. Квадрат лунного света лежал на старых каменных плитах. Осенние звезды низко висели над черными вершинами гор, и то одна, то другая падали с неба.

Над стеной, окружающей дворец, лунно поблескивали острия копий. Это стража стоит. Так же, как стояла, когда во дворце спал Филипп.