Незабудки детства

Она втягивала носом этот запах и махала руками, будто парящая в небе чайка. Голова сладко покруживалась. Хотелось схватить хлеб в охапку и бесконечно его втягивать и втягивать ноздрями.

–Фыррр! – Шурка резко замерла, и молоко брызнуло изо рта. Брызги долетели до бабушки, подошедшей к столу с чашкой парящего жаром супа, как любил отец. Бабушка привычно ругнулась на внучку, а потом покосилась на иконки в красном углу, пробормотав: «Господи, прости!»

Шурка сидела целых пол – минуты, оцепенев! Ведь она же сделала важнейшее открытие: «Так вот какой он «русский дух» из Веркиных сказок! «Фу! Фу! Русским духом пахнет!» – говорит там Баба Яга.

Так это же хлебом пахнет! Русский дух – это дух от хлеба!»

Воодушевленная таким поворотом обеда, Шурка совсем разнуздалась.

Некоторое время отец наблюдал за ней. А Шурка продолжала пить молоко, откусывать хлеб, летать руками, крутить блаженно головой, одновременно болтать под лавкой ногами и танцевать на попе.

Отец двояко относился к младшей дочери.

Ведь она вероломно нарушила его надежды на третьего в семье мальчика. Среди мужиков из-за этого он слыл «бракоделом». Поэтому, с одной стороны, в ней видел себя в детстве и это грело его душу. А с другой стороны – жил с ощущением разочарования в себе. Любовь к дочери и обида на судьбу вели в нем многолетнюю борьбу, поочередно побеждая друг друга.

Вот и сейчас Шурка забавляла его и раздражала. Отец чуть скривил рот в сдержанной улыбке, покачал головой, обронил только к Шурке применяемое им обычно слово:

– Шарамыга! – привычным жестом приложился ложкой Шурке по лбу.

Та сползла с лавки, с опаской наблюдая за отцом, и исчезла за печкой. А там тихо плакала и шёпотом высказывалась. Её прервал голос старшей сестры: «Шурка, ты всё ещё не прополола свою грядку!». Она потянула Шурку за руку, пытаясь извлечь из-за печки. Несмотря на сопротивление, Шурка была выволочена в огород и приведена к грядке с морковкой.

На крики сестёр в огород вошла мать, неся в руке ведро с парным молоком.

Она послала старшую дочь процедить молоко, потом кивком головы указала Шурке на грядку и ушла в конюшню поить телёнка.

Шурка приступила к прополке. Слёзы застилали ей глаза, поэтому она не замечала, как руки её вместе с сорняками извлекали из земли и слабую морковку. Но бабушка, зашедшая в огород, сорвать свежую зелень к обеду, тут же обнаружила малюсенькую морковку, брошенную в борозду.