Исчадие рая

Большие и маленькие, пухлые и тонкие, плотные и почти прозрачные, они обгоняли друг друга словно играя: сталкивались, разъединялись, поднимались выше, и, касаясь бесконечности, рассеивались. Они были жителями этого небесного океана.

Хотя самого солнца и не видно, казалось, что свет падал по одному лучику из каждого сантиметра неба. Вернее, так оно и есть. Первым ее воспоминанием после долгого мрака была буравящая боль в глазах от слепящей яркости. Вокруг было столько света, что казалось даже неестественным. Это небо, как огромный плазменный экран, где можно различить каждый пиксель, смотрело на неё сверху вниз.

В голове крутились беспорядочные обрывки фраз, картинки, шумы, чьи-то голоса, вызывая не шуточное раздражение внутри. Затуманенный разум, непрерывно переполняющийся информацией, как надувающийся шарик, был готов лопнуть в любой момент. Лица, голоса совершенно не знакомых ей людей, берег моря, дома, два ребёнка, крики, ящик письменного стола, компас, выстрел. Сознание как игла, пронзил неистовой силы писк.

Закрыв уши руками, она поморщилась от боли. Это было не сравнить даже со взрывом шумовой. Но лиц и людей, голосов и фраз – всего стало только больше.

Свет. «Она может не выжить…» Свет. «Что, все еще хочешь мстить?» Сильный свет. «Прошу, не надо, они же дети,…» Невыносимый свет.

«Прекрати!» Выключите свет. «Лоран, держись, не умирай, Лоран…» Жжется, больно. «Не стреляй!» Операционная. «Нет….»

Выстрел…….

Она подскочила как ошпаренная.

Тихо. Очень тихо. Звон, свист, шепот: всё пропало.

Грудь по-прежнему резко сжималась и разжималась, как медленно приходящий в норму несовершенный механизм после перегрузки. Руки тряслись. Разум прояснился вместе с осознанием происходящего вокруг, но из глаз покатились слезы. Она откинулась назад и заслонила лицо рукой.

– Что это опять сейчас было? Кто все эти люди?

Голова болела. Клонило в сон.

Наверху, как и раньше медленно и плавно плыли облака. Безразличные и умиротворённые, они не знали той горечи и тревоги, что окутала беззащитное создание, лежащее внизу.

Её прекрасные светлые волосы, некогда собранные в косы, расплелись и длинным потоком спадали с плеч, прикрывая торс. Несколько локонов легли на мягкое изящное кружево, обрамляющее воротник серебристо-белого платья, и повторили узор, расшитый на нём. Ткань, настолько тонкая и прозрачная, словно сотканная из паутины, немного просвечивала на спине, позволяя подчеркнуть ее тонкую, хрупкую, еле весомую фигуру.